Комиксы Серебрянного века (Российская империя)
Добавлено: 04 янв 2026, 11:52
В текстовом разделе Комиксолёта опубликована статья «Карикатуры П. Е. Щербова в сатирическом журнале „Шут“»:
https://www.comicsnews.org/articles/Sou ... rnale-shut
Её автор Александра Геннадьевна Журавлёва заведует историко-мемориальным домом-музеем Павла Егоровича Щербова (1866–1838 гг.) в Гатчине и специализируется на исследовании многогранной деятельности художника. Его жизнь и творчество тесно связаны с Серебряным веком российской культуры (только что опубликована переписка Щербова и Куприна — недавняя уникальная находка, обнаруженная в тайнике на чердаке дома-музея).
Недостаточная изученность дореволюционного комикса оставляла фигуру Щербова вне комиксоведческих интересов — и совершенно напрасно. Говоря о комиксистах-серебровековцах, мы прежде всего вспоминаем А. А. Радакова, Ре-Ми, А. А. Юнгера и других авторов, сплотившихся вокруг журнала «Сатирикон». Их юмористические рисунки и рисованные истории обрели заслуженное признание не только у публики, но и в художнической среде. Однако первым, кому удалось вознести журнальную карикатуру на котурны высокого искусства, оказался, очевидно, именно Щербов с его публикациями 1896–1906 гг. в, как бы это ни было странно, петербургском юмористическом еженедельнике «Шут».
Историография карикатуры отводит «Шуту» отнюдь не почётное место. Московские конкуренты-современники ёрнически «благодарили» его за «деликатную скромность в описании соблазнительных картин и за полное отсутствие порнографии в журнале[1]», — подразумевая, естественно, обратное. «Заурядный журнал буржуазной юмористики. Неизменная тема […] — неверность жён, наряды женщин, мелочи буржуазного быта[2]», — типовая, в принципе верная характеристика из справочника советских времён. Вместе с тем, в биографии «Шута» наличествует короткий, но яркий период с 1897 по 1902 гг., когда, сохраняя самоопределение «художественный журнал карикатур», издание неожиданно делает мощный крен в сторону художественности. Неверные жёны и другие «мелочи буржуазного быта» не то чтобы исчезают с его страниц, но минимизируются, уступая место смелым изобразительным экспериментам…
Для комиксографии «Серебряный век» «Шута» представляет поистине бездонную сокровищницу. Среди главных её украшений — комикс-клипы и адаптации на основе как поэтической классики и фольклора, так и оригинальных стихов. Кроме Щербова в шутовских визуализациях поэзии участвовали и А. Ф. Афанасьев, М. В. Добужинский, А. И. Кондауров, А. А. Радаков, П. И. Смукрович, С.С. Соломко, Д. И. Стеллецкий, С. И. Чехонин. Более того, Добужинский рисовал в «Шут» постоянную страничку с оригинальным изообзором новостей, а на обложке одного из номеров ещё совсем мальчишкой дебютировал Ю. П. Анненков. Временная смена курса позволила открыть неожиданные грани таланта у комиксистов-восьмидесятников М. Т. Михайлова, В. И. Порфирьева, С. И. Эрбера…
Качественный скачок «Шута» обусловили несколько факторов, каждый из которых ещё ждет пристального внимания. Несомненно, что инициатором «перезагрузки» стал редактор-издатель Роман Романович Голике, владелец типографии, печатавшей этот и многие другие журналы. Увеличение количества цветных полос и качества их исполнения позволило обкатать возможности, которые открывало внедрение в массовую печать цинкографии. Исследование А. Г. Журавлёвой показывает, что первой ласточкой перемен стали работы Щербова. Впрочем, одновременно, и белой вороной: его красочные развороты с сатирическими отчётами о выставках картин врываются на страницы «Шута» в 1896 г., тесня коварных кокоток, отъявленных селадонов и бессовестных охотников за приданным, ещё за год до обновления редакторской модели журнала — практически неизменной до этого аж полторы дюжины лет.
Цикл карикатур Щербова, оперативно реагирующих на громкие события из мира художников, вылился в эффектную сюиту (одна из классических протокомиксных форм) и стал своего рода хроникой интенсивных битв творческих течений и объединений в изобразительном искусстве Российской империи. Непосредственно комиксных публикаций в «Шуте» у Щербова не так много, но крупнейшая из них, «Хуторок», в силу флигранной проработки и высочайшего мастерства в выстраивании мизансцен, несомненно была этапным достижением в общем развитии рисованных историй.
В эпоху, когда комиксы шли рука об руку с карикатурой, Щербов первым сумел добиться признания «девятого искусства» в артистической среде. Его имя было у всех на слуху, о нём уважительно отзывались Репин, Бенуа, Стасов, его рисунки мы встречаем уже на первой из выставок, организовывавшихся «Миром искусства» (1899 г.). Как ему это удалось во времена, когда карикатуру воспринимали не более чем инструмент социальной критики? Он ведь ничего не декларировал, не убеждал с трибун и в СМИ, что «весёлые картинки» — это серьёзно, глубоко, не только на потеху кабацкой публике, а просто работал… Исследование А. Г. Журавлёвой приподнимает завесу времени над этим феноменом, разворачивая перед нами увлекательную хронику публикаций работ Павла Егоровича Щербова в «Шуте» и той бурной реакции, что они порождали в станах художников-передвижников и оппонировавших им мирискуссников.
[1] Леман А. И. Людям пера и их чадам / Anatol // Развлечение. — 1883. — № 52 (29 дек.). — С. 841.
[2] Шут [СПб., 1879–1914] // Русская периодическая печать (1702–1894): Справочник. — М.: Гос. изд-во полит. лит., 1959. — С. 605—606.
https://www.comicsnews.org/articles/Sou ... rnale-shut
Её автор Александра Геннадьевна Журавлёва заведует историко-мемориальным домом-музеем Павла Егоровича Щербова (1866–1838 гг.) в Гатчине и специализируется на исследовании многогранной деятельности художника. Его жизнь и творчество тесно связаны с Серебряным веком российской культуры (только что опубликована переписка Щербова и Куприна — недавняя уникальная находка, обнаруженная в тайнике на чердаке дома-музея).
Недостаточная изученность дореволюционного комикса оставляла фигуру Щербова вне комиксоведческих интересов — и совершенно напрасно. Говоря о комиксистах-серебровековцах, мы прежде всего вспоминаем А. А. Радакова, Ре-Ми, А. А. Юнгера и других авторов, сплотившихся вокруг журнала «Сатирикон». Их юмористические рисунки и рисованные истории обрели заслуженное признание не только у публики, но и в художнической среде. Однако первым, кому удалось вознести журнальную карикатуру на котурны высокого искусства, оказался, очевидно, именно Щербов с его публикациями 1896–1906 гг. в, как бы это ни было странно, петербургском юмористическом еженедельнике «Шут».
Историография карикатуры отводит «Шуту» отнюдь не почётное место. Московские конкуренты-современники ёрнически «благодарили» его за «деликатную скромность в описании соблазнительных картин и за полное отсутствие порнографии в журнале[1]», — подразумевая, естественно, обратное. «Заурядный журнал буржуазной юмористики. Неизменная тема […] — неверность жён, наряды женщин, мелочи буржуазного быта[2]», — типовая, в принципе верная характеристика из справочника советских времён. Вместе с тем, в биографии «Шута» наличествует короткий, но яркий период с 1897 по 1902 гг., когда, сохраняя самоопределение «художественный журнал карикатур», издание неожиданно делает мощный крен в сторону художественности. Неверные жёны и другие «мелочи буржуазного быта» не то чтобы исчезают с его страниц, но минимизируются, уступая место смелым изобразительным экспериментам…
Для комиксографии «Серебряный век» «Шута» представляет поистине бездонную сокровищницу. Среди главных её украшений — комикс-клипы и адаптации на основе как поэтической классики и фольклора, так и оригинальных стихов. Кроме Щербова в шутовских визуализациях поэзии участвовали и А. Ф. Афанасьев, М. В. Добужинский, А. И. Кондауров, А. А. Радаков, П. И. Смукрович, С.С. Соломко, Д. И. Стеллецкий, С. И. Чехонин. Более того, Добужинский рисовал в «Шут» постоянную страничку с оригинальным изообзором новостей, а на обложке одного из номеров ещё совсем мальчишкой дебютировал Ю. П. Анненков. Временная смена курса позволила открыть неожиданные грани таланта у комиксистов-восьмидесятников М. Т. Михайлова, В. И. Порфирьева, С. И. Эрбера…
Качественный скачок «Шута» обусловили несколько факторов, каждый из которых ещё ждет пристального внимания. Несомненно, что инициатором «перезагрузки» стал редактор-издатель Роман Романович Голике, владелец типографии, печатавшей этот и многие другие журналы. Увеличение количества цветных полос и качества их исполнения позволило обкатать возможности, которые открывало внедрение в массовую печать цинкографии. Исследование А. Г. Журавлёвой показывает, что первой ласточкой перемен стали работы Щербова. Впрочем, одновременно, и белой вороной: его красочные развороты с сатирическими отчётами о выставках картин врываются на страницы «Шута» в 1896 г., тесня коварных кокоток, отъявленных селадонов и бессовестных охотников за приданным, ещё за год до обновления редакторской модели журнала — практически неизменной до этого аж полторы дюжины лет.
Цикл карикатур Щербова, оперативно реагирующих на громкие события из мира художников, вылился в эффектную сюиту (одна из классических протокомиксных форм) и стал своего рода хроникой интенсивных битв творческих течений и объединений в изобразительном искусстве Российской империи. Непосредственно комиксных публикаций в «Шуте» у Щербова не так много, но крупнейшая из них, «Хуторок», в силу флигранной проработки и высочайшего мастерства в выстраивании мизансцен, несомненно была этапным достижением в общем развитии рисованных историй.
В эпоху, когда комиксы шли рука об руку с карикатурой, Щербов первым сумел добиться признания «девятого искусства» в артистической среде. Его имя было у всех на слуху, о нём уважительно отзывались Репин, Бенуа, Стасов, его рисунки мы встречаем уже на первой из выставок, организовывавшихся «Миром искусства» (1899 г.). Как ему это удалось во времена, когда карикатуру воспринимали не более чем инструмент социальной критики? Он ведь ничего не декларировал, не убеждал с трибун и в СМИ, что «весёлые картинки» — это серьёзно, глубоко, не только на потеху кабацкой публике, а просто работал… Исследование А. Г. Журавлёвой приподнимает завесу времени над этим феноменом, разворачивая перед нами увлекательную хронику публикаций работ Павла Егоровича Щербова в «Шуте» и той бурной реакции, что они порождали в станах художников-передвижников и оппонировавших им мирискуссников.
[1] Леман А. И. Людям пера и их чадам / Anatol // Развлечение. — 1883. — № 52 (29 дек.). — С. 841.
[2] Шут [СПб., 1879–1914] // Русская периодическая печать (1702–1894): Справочник. — М.: Гос. изд-во полит. лит., 1959. — С. 605—606.