пособия и програмное обеспечение для сценаристов

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:12

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:13

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:14

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:20

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:21

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:21

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:22

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:22

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:22

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:23

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:23

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:28

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:28

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:36

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Аватара пользователя
Дмитрий Марков
Предводитель
Сообщения: 3852
Зарегистрирован: 08 май 2006, 15:35

Сообщение Дмитрий Марков » 26 июл 2009, 17:36

Я. Э. Голосовкер. Логика античного мифа
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosovker.html

Я. Э. Голосовкер. Имагинативный абсолют
http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Golosov_Imag.html
Яков Эммануилович Голосовкер.
"Логика античного мифа"

Не странно ли, что в век столь глубокого проникновения в мир микрокосмоса бесконечно малого, читатель часто поневоле пренебрегает искусством пристального чтения. Читая мифы, ум редко вглядывается в чудесный механизм, движущий миром мифологии, потому что он не вооружен знанием этого механизма. Внимание скользит по мифологической фабуле и мифологическим образам, как по чему-то давно знакомому, улавливая только явную или весьма прозрачную аллегорию или «сюжет». Мы любуемся чешуей мифологического зверя, не видя в этом фантастическом чудовище всей таинственной ночи античного космоса и тех первых загадочных лучей познания, которые бросает ум-воображение на все самое нежное и самое кровожадное в человеке и в мире. Миф и загадочность мира для нас соотношение естественное. В таких случаях разум охотно пользуется словом «иррациональный». Но сами эти нам давно знакомые мифы в своей сущности, как мир познания, нам вовсе не так уж хорошо знакомы и понятны. С высоты научного знания мы и не задумываемся над существом мифологического образа и над «логикой чудесного» мира этих образов. Ведь это мир фантазии! А фантазии доступно все любой калейдоскоп нелепостей. Познание же требует законов. Но какие законы могут быть в алогическом мире чудесного! Понятие «закон» есть всегда высшее выражение логики, некое якобы торжество разума над бытием. Однако чудесный мир мифа стоит в прямом противоречии к положениям формальной, аристотелевой логики с ее «можно» и «нельзя», или «истинно» и «ложно». Диалектика здравого смысла также не усматривает диалектических ходов логики в неожиданных чудесах и химеризмах мифа и благоразумно отворачивается от всего чудесного, если оно не может быть разоблачено, то есть не может быть расчудесено. Формальная логика не любит переживать конфуз.

Co времен Аристотеля мы приняли логику как логику здравого смысла (с дефисом «разум»)3. Но я позволю себе спросить: как обстоит дело с воображением, которое порой отбрасывает от себя здравый смысл и вызывает самый разум с его формальными категориями на поединок?

Мой вопрос означает: существует ли в кругу наук наука «логика воображения»? Исследовано ли вообще воображение эта по-общепринятому комбинирующая творческая способность в качестве способности познавательной? Что скажет наука, если какой-либо мыслитель выставит воображение в качестве высшей познавательной силы разума (в широком смысле этого слова)? Художнику такое манифестирование воображением простилось бы. Мыслитель же тотчас попал бы под подозрение: не мистик ли он? не шарлатан ли он?

Многие философы-классики пренебрегали воображением в смысле его познавательной способности, более того, они видели в воображении помеху для познания, обвиняя его во всех познавательных грехах. Но их собственный грех был самым тяжким из всех философских грехов: они отождествляли аффективное состояние с деятельностью воображения, ставили знак равенства между imaginatio и atfectus и любое затемнение или искажение истины под влиянием аффективного возбуждения вменяли в вину воображению.

Между тем, даже с точки зрения любого позитивизма воображение определялось скорее как сублимация аффектов, как их преодоление, замещение, их метаморфоза. Само же оно, воображение, искони обнаруживается как форма познания, имеющая наиболее древний познавательный опыт и язык, но при наиболее загадочном шифре (мышление идеями и само порождение идей есть деятельность воображения). И что же, вместо того чтобы заняться разгадкой, расшифровкой этого шифра воображения, мы выключаем самую тайнопись как текст и воспринимаем ее только как рисунок, любуемся им и истолковываем его, и без того уже явную, аллегорию... (Мышление образами как деятельность воображения есть одновременно мышление смыслами. В так называемом мифологическом мышлении это дано обнажённо: там образ есть смысл и значение. Там миф есть, так сказать, воплощенная «теория»: древние космогонии и теогонии суть такие теории описание и генеалогическое объяснение мира.)

Недоверие одного из двух основных потоков и типов философии, так называемой научной философии, к воображению вызвало пренебрежение к проблеме логики и психологии воображения и у науки.

Отсюда проистекает также понимание мифологического мышления, то есть мышления под господством воображения, как некоего антипода знанию иначе говоря, как мышления при господстве перепуганной и пугающей фантазии. Это мифологическое мышление принимается только за мышление первобытное и примитивное, причем само воображение снижается до мышления инфантильного. Оно предоставляется, пожалуй, искусству, поэзии как сфере, оперирующей образами, то есть методами того же мифологического мышления. Словом, воображение отдают детскому и художественному творчеству.

Такое пренебрежительное понимание не парадокс, а злое недоразумение. Против него направлена эта книга.

Деятельность воображения рассматривается в ней не как примитивное мышление, а как высшая форма мышления, как деятельность одновременно и творческая и познавательная.
http://korieversson.livejournal.com/26810.html

P.S.

Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и
великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме
поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества
древних авторов -- поэтов и ученых -- на протяжении полуторатысячелетней
разработки мифологических сюжетов в античном мире сохранилось немало
отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими
еще в эпоху расцвета Эллады.

Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков
мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения
античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить
в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое
раннее детство творческой мысли эллинов.
http://lib.ru/MIFS/golosowker.txt
Не смотри на жизнь так же мрачно, как она на тебя! :p

Ответить

Вернуться в «Форум сценаристов»