Боекомплект к Говорилке

Аватара пользователя
Mishazas
Ремесленник комиксов
Сообщения: 11275
Зарегистрирован: 19 май 2006, 17:02
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Mishazas » 09 июн 2020, 09:36

Tzratzk писал(а):
08 июн 2020, 22:33
Знать бы ещё, что у него за система. :be-laugh:
Самая простейшая — мизантропия. Базовый тезис Паниковского, экстраполированный на все явления общественной, духовной и культурной жизни :)
Вложения
CvJXN02XEAE7mpl.jpg
CvJXN02XEAE7mpl.jpg (90.25 КБ) 356 просмотров

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 09 июн 2020, 10:13

Mishazas писал(а):
09 июн 2020, 09:36
Tzratzk писал(а):
08 июн 2020, 22:33
Знать бы ещё, что у него за система. :be-laugh:
Самая простейшая — мизантропия. Базовый тезис Паниковского, экстраполированный на все явления общественной, духовной и культурной жизни :)
Звучит вполне правдоподобно. Надо будет почитать указанное произведение. Если там ещё и практические советы есть, то вообще круто. :be-laugh:


4599747_large.jpg
4599747_large.jpg (124.3 КБ) 353 просмотра
---


...Как учит нас физика, толщина масляного пятна на поверхности воды, если площадь поверхности больше площади пятна, составляет одну молекулу. Боюсь, все эти люди, которые переделывают дачу, и сидят в чатах ("и думают, и страдают, и ищут, как лучше ответить"), и которые ""Где мы сегодня обедаем?" спрашивают друг друга клерки, собираясь обсудить какое-то дело" (ibid.) все они лишь пятно масла на огромной грозной толще океана. А дальше, под пятном, во всю глубину и ширь, плавает мороженая рыба.

...

Я и сам немного мизантроп. Мизантропия - порок народников и тиранов. Развивается на почве роковой невзаимной любви.

Помните, Сталин жаловался дочурке: идут, идут вдоль трибуны, все одинаковые, с одинаково разинутыми ртами - дыры вместо лиц - ура да ура - уроды, дураки... Так что быть любимым тоже нелегко.

Но изнывать от сострадания к униженным, которые от унижения не страдают, - этот синдром Некрасова-Чернышевского: вечно глаза на мокром месте из-за того, что сверху донизу все рабы, - неизбежно приводит к описанным Вами осложнениям по Салтыкову-Щедрину; обоняние спорит с убеждением: счастлив любить эту общность людей как идею, но запаха простипомы (или путассу?), видите ли, не терплю; это запах измены; как печально, что народ, этот гений чистой красоты, своим заступникам и всей их литературе предпочитает угнетателей, к тому же отдаваясь так задешево.


(с)
Самуил Лурье, Дмитрий Циликин
Письма полумертвого человека

Аватара пользователя
Mishazas
Ремесленник комиксов
Сообщения: 11275
Зарегистрирован: 19 май 2006, 17:02
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Mishazas » 09 июн 2020, 12:40

Tzratzk писал(а):
09 июн 2020, 10:13
Мизантропия - порок народников и тиранов. Развивается на почве роковой невзаимной любви.
(с)
Самуил Лурье, Дмитрий Циликин
Письма полумертвого человека
Раз на вечере попович,
Млад, наивен, белолоб,
Обратился: «Пётр Петрович,
Отчего вы мизантроп?»

Пётр Петрович поднял брови,
Злой, как Пабло Эскобар,
Оборвал на полуслове:
«Хек вам в дых, а не хабар!»
~(c) :)

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 09 июн 2020, 13:37

:e-laugh:

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 14 июн 2020, 12:56

В лучших пионерско-фантасмагорическо-ужастиковых традициях Луиса Бунюэля и Аскольда Акишина. :e-eek:

---

Window Dark
Время Красной Струны



С появлением новой начальницы жизнь в летнем лагере становится невыносимой. Повсюду прорастают таинственные флаги, их становится всё больше, а дети превращаются в маленьких монстров. Главный герой начинает слежку за директрисой и выходит на подвал, где спрятана Красная Струна.


NPwmmvPXR0g.jpg
NPwmmvPXR0g.jpg (26.92 КБ) 288 просмотров


Пацанёнок перестал изучать мою обувку и требовательно потянул нож к себе. Ага, брался один такой. Я сжал рукоятку чуть посильнее. Пальцы мальчишки скользнули по лезвию, а потом двумя пчелиными жалами ущипнули моё запястье. Я зашипел от боли, как вода, брызнувшая на раскалённую сковородку. Рука непроизвольно дёрнулась и чуть не располосовала бледное лицо, на котором серыми крапинками проступала россыпь веснушек.

Никто!.. Никто и никогда вот так не борзел на Кубу! Это мог подтвердить каждый. И если противный Тоб ещё не изведал острого вкуса моей мести, потому что до конца смены ещё далековато, то расправу с малолетним нарушителем я не видел причин откладывать в дальний ящик. А этот проклятый наддавыш снова потянул у меня из рук нож, который я уже полноправно считал своим. Ну гады! Ну ведь гады же, над бельчонком так измываться. А он тянул и тянул, заглядывая мне снизу в глаза удивительно пустым взором.

Я вделал ему замечательного пиндаля. Я вложил в него всю злость целиком на шестой отряд, посмевший заниматься таким извращением. Пацанёнок отлетел к карусели. Мне показалось, что он всхлипнул. Но, может, это всего лишь по верхушкам пробежал ветер. Потому что больше не донеслось ничего. Я повернулся к бельчонку. Тельце ощутимо дрожало. В чёрных бусинках глаз сверкали кусочки солнца. Бельчонок боялся. Бельчонок не понимал, что с ним делают, но чувствовал, что попал куда-то не туда.

Я встал на колени и начал перепиливать проволоку. Несмотря на остроту лезвия, без проблем поддалась только изоляция. Я давил, что есть силы. Лучи светила овевали жаром мою вспотевшую спину. Весь мир накрыла оглушительная тишина. И я начал бояться, словно меня тоже схватили грубыми руками и прикрутили к грязному дереву. А из тенистой дали летит, вспарывая прогретый воздух, неумолимое остриё. И неизвестно, то ли пронесёт на сей раз, то ли убегают последние секунды.

Лезвие вгрызлось в проволоку с недовольным скрежетом. На мутной латуни засверкали нежно-алым свежие надрезы. Работа шла споро. Одна рука придерживала дрожащего бельчонка за бока, вторая разрезала всё новые проволочные кольца. Вдруг зверёк съёжился и целиком оказался в моей ладони, завозился там мягким комочком между осторожно сжавшихся пальцев, а потом вывернулся и сиганул за угол.

Хлёсткий удар по руке заставил пальцы разжаться, и нож пробил землю в опасном миллиметраже от моей обувки. Пацан вернулся. Обе его руки сжимали толстый металлический стержень.

Он вернулся не один. Неслышно к грязному куску фанеры подобрался весь отряд. Все стояли и смотрели на меня. Смотрели пустыми глазами. А за пустотой ворочалась ненависть. Нет, то была не ярость, не пышущая жаром злоба. Так ненавидят не врага, а нечто. Нечто не слишком опасное, но противное. Так смотрят на соплю, размазавшуюся по стенке. Вроде бы и убрать её хорошо, да ни у кого рука не поднимается, потому что от одного взгляда к горлу подбирается неудержимая рвота. Вот и смотрят пусто, зная, да ничего не делая.

Я тоже смотрел. Смотрел испугано, оторопело. Взгляд окинул беспросветно хмурые лица, а потом заметался по округе, ища пути к отступлению. Я забыл про нож. А если бы и помнил, то рука бы уже не потянулась за побывавшей в руках мечтой. Рука уже не сделала бы ни одного лишнего движения. И сжавшиеся губы не выпустили на свободу ни одного звука. Я сейчас превратился в бельчонка. В бельчонка, знающего, что его ждёт, но не верещащего на весь белый свет о помощи, а молчаливо ожидающего чего-то неминуемого, которое долго не задержится.

Солнце светило, лето продолжалось. И страх вдруг отпустил мою душу. Ну, господи! Чего же тут бояться! Малолеток? Три пинка, два тычка, и Куба уходит героем, как терминатор из разгромленного полицейского участка. Что они мне могут сделать?!!!

И тогда они сделали.

За пустотой в глазах вспыхнули синие огоньки, которым я не мог подобрать названия. Так горит в темноте кухонный газ, когда затухает последний лепесток сине-фиолетового цветка. А потом они разом набросились на меня. И вопрос «А чего они могут мне…» проносился в голове, когда ноги подогнулись от двух ловких пинков под коленки, а утоптанная земля стремительно бросилась навстречу.

Теперь я понимал, как мириады мелких мошек заваливают в тайге огромных лосей. На мне копошился целый муравейник. Пинки, щипки, хлёсткие пощёчины. Кто-то сладостно вгрызался в мою правую лодыжку. Кто-то самозабвенно тянул меня за волосы. А какой-то неизвестный герой без всякого смущения тырил мелочь из моих карманов. И ни звука. Лишь тихое злое сопение.


---


— В какой стране самое многочисленное население? — отчеканила Электричка.

— В Америке! — воскликнула малявочка и уставилась на струны, а те взяли да погасли.

— В Китае, — проревел Петро, обхватив голову руками.

— До тебя очередь не дошла, — тон Электрички заставил губы умника плотно сомкнуться. — Безусловно, ты ответил правильно, но твой ответ не стоит ни копейки. Ведь здесь — не командная игра. Здесь каждый сам за себя. Раунд окончен.

Молчание в зале разродилось зловещим гулом, словно там готовились встречать следующего козла не меньше, чем электрошоком.

— Кто помешал иссохшимся губам коснуться живительной влаги? Чей провальный ответ увёл с верной тропинки в непролазную чащобу?

Хоть игра и не была командной, на сей раз народом овладело полное единодушие. Все пальцы указывали в одном направлении. В точке пересечения испуганно жмурилась малолетка из последнего отряда.

— Что обусловило твоё решение, Пыткин? — спросили Серёгу, и он не лез за словом в карман.

— Не, ну любому же лоху известно, — развёл руками силач-гиревик, — что каждый четвёртый на земле — китаёза. Скоро жёлтые всю планету заполонят.

— Ты — расист?

— Чего там, — нахмурился Серёга. — Мы ведь не о китайцах, мы о потерянных деньгах скорбим.

— А ты, Королёва?

— Её ответы меня утомили, — хмыкнула первоотрядница.

— Вот так, — кивнула Электричка, повернувшись к неудачнице. — Сама видишь, от тебя устали. Им легче шагать без тебя. Гнать козла!

— Гнать козла! — заверещали из зала радостные голоса.

В последний путь девчонку-неудачницу провожал голубой луч, словно память о неправильном ответе, скинувших всех с третьей струны. Вернее, с какой там струны, с третьей ступеньки!

— Парни, они вообще… девчонок не любят, — пискнула проигравшая в микрофон. — Они всегда обзываются, воруют у нас всё, толкаются и выкидывают, если игра интересная… Как вот сейчас.

Из темноты кто-то презрительно засвистал, малютка вжала голову и неловко спрыгнула со сцены.

— Следующий раунд. И следующие три попытки. Думаю, теперь оставшиеся будут относиться к игре серьёзнее. Ведь в копилке уже не триста, а тысяча четыреста условных единиц.

Взгляд её скользнул по нам и остановился на Петро.

— Проект «Викинг» по исследованию Марса — это советская или американская разработка?

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 15 июн 2020, 17:38

Дмитрий Глуховский
Сумерки



Домой я вернулся совершенно обессиленный и опустошённый, но усталость моя была тягучей, как сахарный петушок на палочке, и такой же сладкой-с-лёгким-привкусом-горечи. Забившись под пуховое одеяло, я взял было в руки купленную книгу про майя, но так и не успел её раскрыть. Мысли спутались, перемешались с неверными образами, набросанными воображением, и через несколько секунд воронка сна уже засосала меня с головой.

Этой ночью мне, наконец, снова снилась моя собака, и я помню, что даже во сне был этому очень рад. Оказывается, в моей квартире, на кухне была маленькая дверка, за которой находилась какая-то каморка. В ней собака и жила всё это время, пока я считал её мёртвой. В этом сне она стала скрестись в дверь, просясь наружу, и когда я её выпустил, была так счастлива, что облизала меня всего, особенно стараясь попасть своим мокрым языком мне в нос и уши. Потом, разумеется, пришло время отправляться с ней на прогулку. Определить это можно было по обычным признакам: собака начала заглядывать мне в глаза, подбегать к выходу, а потом, отчаявшись объяснить мне свои желания намёками, принесла в зубах поводок с ошейником.

Ото сна ко сну менялись, в сущности, только обстоятельства, в которых я открывал, что она на самом деле не умерла, а как раз напротив — превосходно себя чувствует, требуя накормить её, выгулять, да ещё и играть с ней во время моциона, бросая палки, которые она потом приносила мне обратно.

Иногда, как сегодня, я обнаруживал, что всё это время она жила где-то рядом, просто мне об этом не было известно. В других вариантах этого видения она действительно умерла, но сама об этом не знала, поэтому пока я вёл себя с ней, как с живой, смерть её была как бы понарошку. Тут главное было играть по правилам, не плакать по ней, и вообще не проявлять никакой жалости — словом, делать всё, чтобы она не догадалась, что её больше нет. Впрочем, при её жизнерадостности и кипучей энергии, это была задача не из трудных. Наконец, оставались сны, в которых она просто снова была со мной безо всяких объяснений, и в них я ничего не знал о её гибели. Эти, самые лёгкие и светлые, я любил больше всего.

На сей раз гулять пришлось по незнакомому мне парку; как обычно, я спустил её с поводка, как только мы оказались на расстоянии от проезжей части. Она рвалась порезвиться на траве; лишать её этого удовольствия я никогда не решался. Когда собака была жива, из-за моего домоседства ей тоже приходилось валяться целыми днями — зимой на диване, летом на полу. Теперь же, вырываясь из царства мёртвых на короткие побывки в мои сны, ей и подавно хотелось вспомнить, для чего её создавала природа. Сеттер — порода охотничья, и я знал, чего лишаю свою собаку, поэтому старался ничем не ограничивать её, когда мы всё-таки выбирались в деревню или в парк — не важно, наяву или нет.

Через некоторое время она унеслась на такое расстояние, что я потерял её из виду. Поэтому часов до двенадцати ночи, когда я проснулся по нужде, мне не оставалось ничего другого, как одну за другой обходить пронизанные солнечными лучами аллеи летнего парка, повторяя, словно заведённому, её кличку. Всё это время моя собака носилась где-то вокруг, не попадаясь мне на глаза, и то справа, то слева, оставаясь на неком небольшом, но недосягаемом расстоянии, из кустов слышался радостный лай.

Поднявшись с кровати, я первым делом, ещё до ванной комнаты, направился на кухню, чтобы всерьёз и со всем возможным вниманием исследовать там стены.

Маленькой дверки нигде не было…


---

Миллиметрах в четырёх от Буэнос-Айреса и неподалёку от Мехико полуразборчивое бормотание испанских журналистов и завывание радиоволн сменилось вдруг полной тишиной, которую разрежало только лёгкое электрическое потрескивание.

Но стоило мне взяться за рифлёную поверхность регулятора, чтобы снова пуститься в свои бесцельные поиски, как приёмник рокочущим баритоном произнёс:

«Буэнос диас, дорогие друзья, и добро пожаловать на радиопередачу «Мир майя». Из нашей сегодняшней программы вы сможете узнать о последних известиях в области политики, общественной, религиозной и культурной жизни индейцев великой цивилизации майя. Итак, главная новость первого дня Чуен четвёртого числа месяца Кумху: государство Мани-Тутук-Шиу объявило войну своему ближайшему соседу, княжеству Кочвах. Дипломаты считают неизбежным вступление в этот конфликт государства Сотута, которое связано с Кочвахом договором о взаимной защите. Кроме того, в нашей передаче: в городе Канпеч нарастает межэтническая напряжённость после того, как мексиканские наёмники к’анулы принесли в жертву богу маиса — Шипе Тотеку — двух местных детей. А теперь — подробности…»

Тут в динамике что-то яростно зашипело, будто на сковороду с раскалённым маслом плеснули воды. Я механически попытался подстроить радиолу, но от волнения крутанул колёсико слишком сильно, и весь эфир опять забили шепелявые латиноамериканцы. Тщетно пытался я вернуть стрелку на шкале в исходное положение: в двух миллиметрах от Мехико и четырёх — от Буэнос-Айреса приёмник улавливал лишь монотонный шум прибоя коротких радиоволн, накатывающих на разорённые ураганом берега Мексиканского залива.

---


И как раз в тот момент, когда я было подумал, что снег и утренняя Москва помогли мне излечиться от моей одержимости, оторвал взгляд от снега под ногами и поднял глаза, мне подурнело: прямо передо мной возвышалась храмовая пирамида майя.

Она была почти такой, как на рисунках в книге Ягониэля или на фотографиях, сделанных в джунглях британскими исследователями в пробковых шлемах и напечатанных в «Тайнах» Кюммерлинга. Но рисунки были схематичными, а фотоснимки — чёрно-белыми, и притом довольно скверного качества. Увидеть самую настоящую многоступенчатую пирамиду с квадратным проёмом входа посередине и надстройкой жертвенника, расположенной на предпоследней платформе, увидеть её сейчас в моём родном городе — было невероятно странно и страшно. Ноги у меня подкосились, и я рухнул на колени в снег, не в силах отвести глаз от этого сооружения.

Оно было невелико, не чета Храму Колдуна или Пирамиде Гнома в Ушмале, но сходство линий было несомненным. Те же пропорции, так же зарифмованные формы, та же суровая, аскетичная, и при этом полная достоинства, чужая нашей архитектуре красота — простая, но не примитивная.

В пирамиде не было ничего иллюзорного, в отличие от радиопередачи «Мир майя» она не норовила исчезнуть, стоило только мне отвлечься на что-то другое. Напрасно я щипал себя, отворачивался и потом искоса глядел на неё снова, надеясь и одновременно боясь, что за то время, пока я за ней не следил, она успеет растаять в грязном московском воздухе. Пирамида оставалась на своём месте, она казалась незыблемо реальной, словно действительно простояла здесь долгие века, а на неё никто не обращал внимания. Что же тут странного — индейская пирамида в центре Москвы?

Что же, пусть я окончательно сошёл с ума; этим тоже нужно уметь воспользоваться. Пока пирамида не рассеялась с первыми лучами солнца, мне предоставлялась уникальная возможность в красках вообразить себе всё то, о чём я читал в книгах о майя.

Я стал наспех набрасывать на холст того, что видел перед собой, эскизы воспоминаний от прочтённого, чтобы, взглянув на них только раз, скомкать, отбросить и жадно, боясь не успеть, приняться за следующий.

Вот на пирамиду поднимаются верховные жрецы: грузные, лоснящиеся тела, торжественные наряды, вместо лиц — маски богов и чудовищ, сквозь прорези тускло блестят уже всё повидавшие на этом, да и на том свете, и потому пресытившиеся глаза.

Вот в основании пирамиды рабы строят погребальную камеру, в которую после смерти будет положено забальзамированное и завёрнутое в тончайшие покрывала тело правителя. В это же помещение принесут его любимые украшения, драгоценную утварь; потом сюда приведут на заклание его наложниц и слуг; а затем камеру запечатают на сотни, а может, тысячи лет, пока расхитители гробниц или британские учёные ударом лома не разбудят древнего царя и его свиту.

Вот четверо Чаков тащат наверх связанного пленника…

Стоя на коленях, я смотрел на призрак ритуальной пирамиды, странствующий сквозь время и пространство и неведомым образом оказавшийся сейчас в Москве, и в мельчайших деталях вспоминал свой липкий ночной кошмар. Если она смогла попасть сюда, почему бы не проникнуть в наш мир и жрецам из моих снов, загнанно думал я. Поэтому, когда мне на плечо легла чья-то тяжёлая рука, я просто покорно опустил голову, явственно слыша, как ткань реальности, ещё недавно такая прочная, с лёгким треском расходится по швам…

— Гражданин, вам плохо? — раздался участливый мужской голос.

— Да он нажрался просто, товарищ капитан, — резонно отметил другой.

— Ты это, Филиппенко, зря. Тут, у Мавзолея, по ночам и не такое бывает… Поднимайтесь, гражданин, поднимайтесь. Всё в порядке?

По пути домой я дал себе слово, что мой роман с Юкатаном окончен раз и навсегда.


---


Вопрос на засыпку: где в Москве находится улица имени Ицамны?

Рассуждая здраво, в этом городе не место проспектам, бульварам и площадям, названным в честь божеств индейцев майя. Однако записка с адресом «ул. Ицамны, 23» была у меня в руках, и меня там ждали. От того, насколько быстро я сумею разыскать эту улицу, зависело нечто намного более важное, чем просто моя собственная судьба.

Глупо считать, что на картах и автомобильных атласах Москвы обозначены все существующие переулки и дома: тайных мест здесь предостаточно. Однако надежда обнаружить улицу имени старшего из богов майянского пантеона не покидала меня, и я продолжил ползать с лупой по огромной топографической карте города.

Kinski.png
Kinski.png (842.7 КБ) 276 просмотров


Наружу я выбрался через главный вход, найдя его по указателям. Бредя по оживленной улице, я все обдумывал наш разговор. Кнорозов не хотел меня слушать; так кто же из нас верно понял послание Каса-дель-Лагарто? Что ждет нас за последней чертой, и стоит ли бояться этого?

Ведь вся жизнь человеческая, по сути, есть медленное умирание. Умираем даже не мы сами — постепенно увядает окружающий нас мир. В первые годы нашей жизни и он находится в расцвете. (Не потому ли детские воспоминания так ярки?) Нас окружают близкие создания — отец, мать, бабушки, дедушки, за ними приходят друзья из детского сада и школы, расцветает первая любовь. Это и есть краеугольные камни, на которых зиждется маленькая Вселенная каждого из нас. В детстве и юношестве она полностью реальна и осязаема, пока все дорогие нам люди вместе с нами пребывают среди живых. С каждым из них нас связывают мириады тончайших нитей: общие мысли, совместно проведенные каникулы, легкие, кружащие голову романы, протянутая вовремя рука. Сплетаясь воедино воспоминаниями и переживаниями, эти люди и ткут шелковую пряжу нашей действительности, нашего мира, нашей жизни.

Но годы идут, и они — один за другим — покидают нас, обращаются в бесплотных призраков и находят свое последнее прибежище в наших воспоминаниях. Пытаясь заставить родной голос зазвучать хоть на доли секунды в нашей голове, стараясь вернуть из небытия очарование их улыбки, мы можем часами тщетно рассматривать их фотографии. Боль утраты любимого существа нельзя преодолеть, ее притупляет только время.

И с каждой новой смертью наша Вселенная всё больше сдвигается в другое измерение — в плоскость наших фантазий, плоскость нашей памяти. Она уходит в прошлое, мы всё меньше живём сегодняшним днём, и всё больше погружаем себя во вчера, которое нечётко и расплывчато отпечаталось в нашем сознании.

Первыми уходят бабушки, дедушки, погибает собака, которая была с нами рядом, пока мы подрастали — и вместе с ними умирает наше детство. Их смерть — это рубеж: после неё начинается так называемая зрелость.

Потом приходит черёд родителей; когда и они нас покинут, это будет означать, что взрослая жизнь окончена, и мы замерли на пороге старости. И вот умирает кто-то из давно поседевших школьных друзей или беззубо, но с прежним задором улыбавшихся нам товарищей по университету; наконец, муж или жена.

Это последний знак: пора готовиться и нам. Потому что весь наш мир, словно гибнущий огромный океанский лайнер, погружается в пучину прошлого. Темные воды по капле заполнят каюты воспоминаний, заселенные образами коллег, армейских сослуживцев, фантомами отцов и братьев, матерей и сестер… Хлынут в роскошные банкетные залы, где мы отмечали свои маленькие триумфы: успешно сданные школьные экзамены, выстраданное поступление в университет, любовные победы, свадьбы и рождения детей, годами ожидаемые повышения по работе. Затопят и трюмы, куда свалены гнить черные часы нашей жизни: мы хотели бы задраить их наглухо, но память зияет щелями, края которых никогда не сойдутся.

В старости мы гораздо больше принадлежим вчерашнему дню, чем настоящему. И обклеенная пожелтевшими от времени фотоснимками келья Кнорозова-Ицамны, его больничная палата в башне из слоновой кости, мало чем отличается от комнат, в которых доживают свои дни другие одинокие старики.

Они часто не приемлют новой жизни, сварливо отталкивают настоящее, оно им не нужно, оно вторгается в счастливый акварельный мир их прошлого. Их Титаник почти уже ушёл на дно, но они не хотят покидать его. Стоя у заржавевшего штурвала, они пристально вглядываются назад, в даль. Они живут в воспоминаниях, их мир почти окончательно сдвинулся в измерение призраков и иллюзий, где живы их родители, где можно ощутить на коже шершавую ладонь дедушки, который гладит их по щеке, и где всё ещё слышен азартный лай их любимой собаки, требующей, чтобы ей снова бросили палку, чтобы эта веселая и простая игра никогда не заканчивалась.

…Когда волны забвения доберутся до капитанского мостика и лизнут наши ноги, надо будет только с достоинством отдать в последний раз честь и молча закрыть глаза. И тогда мы в свою очередь станем тем рубежом, который обозначит конец детства для наших внуков и начало старости для наших детей.


wx1080.jpg
wx1080.jpg (104.2 КБ) 262 просмотра

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 21 июн 2020, 14:24

Вадим Смоленский
Записки гайдзина

лирический эпос




В окно кто-то поскребся. Я отодвинул занавеску и увидел цаплю. Она лихо гребла по воздуху жилистыми крыльями и радостно скалила клюв. Куцый хвост вертелся, как пропеллер, а тощие ноги работали брассом.

– Привет! – сказал я цапле. – Ты откуда?

– Из Хабаровска, – ответила цапля.

– Ну, и как там?

– Холодно! – Она поежилась на лету.

– А здесь не холодно?

– Не... Здесь погано!

– Погоди, – сказал я. – Какой еще Хабаровск? Сюда не летают цапли из Хабаровска!

– Раньше не летали, теперь летают. Теперь даже панды летают.

– Какие панды?

– Гималайские. Сам-то откуда?

– Из Черемушек.

– Оно и видно.

– Ты мне голову не морочь, – сказал я. – Цапли летают сюда с Филиппин. И не на зиму, а на лето. Из России сюда летают гуси-лебеди и жуки-носороги.

– А может, я носорог?

– Может... Вон здоровая какая...

– Это потому, что я чай пью.

– С пряниками?

– Ага.

– Куда летишь-то?

– В Гондурас.

– Зачем?

– За укропом. Полетели вместе?

– Не хочу, лети одна...

– Нет, вместе!

Цапля протаранила стекло, схватила меня клювом за шиворот и потащила наружу. Сначала я отбивался, потом застрял в окне. В живот впились острые осколки, я заорал, засучил ногами, задергался. Цапля царапала меня когтями, хлестала крыльями по роже и блеяла:

– Вме-е-е-есте!..

Кто-то хлопнул меня по колену. Я разлепил глаза. Надо мной стоял водитель.

– Приехали, – сказал он. – Конечная остановка.


---

“Every night you hear a croon of Russian lullaby...”

Обещанный сюрприз удался. Поймав несколько взглядов, брошенных со сценической площадки в мою сторону, я оттопырил большие пальцы и поднял их повыше. Весь секстет заулыбался.

Кейко продолжала петь – но ее вдруг заглушил взрыв хохота на баллюстраде второго яруса, где расположилась компания говорливых американцев. Юко нахмурилась, отодвинула чашку и проворчала мне на ухо:

– Слышишь, Бадыму? Опять эти гайдзины понаползли!

В следующее мгновение до нее дошел смысл сказанного. Она уронила голову на стойку и затряслась в смехе и смущении. Я похлопал ее по плечу – мол, ничего страшного... Не отрываясь от стойки и продолжая хохотать, она повернула сильно порозовевшее лицо ко мне:

– Бадыму!!! Я забыла, что ты тоже!..

– Тс-с-с-с! – сказал я. – Нам играют колыбельную.

Однако убаюкивать нас никто не собирался. Едва затих последний всплеск повторивших всю тему клавиш, как Накамура с бешеной скоростью замолотил по тарелкам. Кавасаки выступил вперед, его узловатые пальцы легли на клапаны тенора – и «Русская колыбельная» Ирвинга Берлина превратилась в то, что сорок лет назад сотворил из нее Джон Колтрейн.

Хард-боп. Sheets of sound. Тысяча нот в минуту. Четыре аккорда вместо одного. Колыбельная, которой можно перебудить все Черемушки и все Мытищи. Ритм, под который не смаршируешь. Позавчерашняя музыка, всегда глядящая в завтра.

---


У инстинкта самосохранения много функций. Не дать особи умереть от смеха – одна из самых неизученных. Никто из биологов пока не объяснил, как работает таинственный механизм, вмиг превращающий смешное в несмешное, лишь только в небе замаячат крылья ангелов. А между тем, сколько жизней спасено этим чудесным приспособлением природы! Вот и моя была спасена. Сведенный живот вдруг отпустило. Лицо разгладилось. Я попытался что-то сказать, но вышел один хрип – гортань еще не оправилась от перегрузки. Пришлось откашливаться.

– Да, Вадичек, я тебе самого главного не сказала. Они у меня были сложнолинзные. И еще они у меня были одни.

Наконец, мое горло пришло в порядок.

– Да, подруга, – произнес я. – Плохи твои дела. Сочувствую от всей души.

– Спасибо, Вадичек, – ответила она, глядя в никуда. – Я знала, что ты мне поможешь. Давай подумаем, что нам делать.

– Как что делать? – удивился я. – Идти к окулисту, да новые заказывать. Что тут еще сделаешь?

– Нет, Вадичек, ты не понял. Я хочу их оттуда достать.

Я почувствовал, что мой уставший пресс сейчас снова скрутит судорогой и начнется второй припадок. Чтобы предотвратить его, я принялся вспоминать все самое печальное, что знал в этой жизни. Перед моим мысленным взором последовательно прошли смерть бабушки, безответная школьная любовь, травма головы и развал Советского Союза.

Медитация помогла. Теперь я был перенасыщен мировой скорбью. Мысль о том, что Шишкина будет разыскивать свои очки в канализации, казалась вполне ординарной.


---


– Слушай, Вадичек, а вдруг они скажут: «Ищите сами свои очки»?

– Не скажут, – успокоил я ее. – Это не по-японски. Самое худое, что нам могут сказать, это «Мы подумаем над вашим предложением» или «Мы вас проинформируем позже» или, как самый крайний вариант, «Вы нам поставили очень сложную задачу». Это все означает «Подите прочь, не морочьте голову». Но грубить точно никто не будет.

– А смеяться тоже не будут?

– Этого гарантировать не могу. Кто их знает, возьмут да засмеются.

– Но ты же не смеялся?

– Сравнила... Я философ.


---


– Знакомая? – спросил я.

– Ой, не вижу, – растерялась Шишкина.

– Доброе утро, – обратился я к даме. – Мы из университета.

– Помню, помню, – ответила дама. – Доброе утро. Как поживаете?

– Спасибо, – сказал я, – в целом неплохо. Но есть маленькие частности. Я бы даже сказал, есть серьезные проблемы. Которые требуют отдельного, обстоятельного разговора. И нам нужен человек, способный такие проблемы решать. Если вы не возражаете, я вам обрисую нашу проблему в двух словах. У нас очки в унитаз уплыли.

– Подождите минуточку, – не моргнув глазом, сказала дама и исчезла за перегородками.

– Смотри-ка, – повернулся я к Зинаиде. – Она даже имя твое помнит.

– А я всегда по имени представляюсь. Не люблю, когда они меня по фамилии зовут. У них некрасиво получается.

– Это как – «Сиськина»?

– Ну, типа того.


---


– Ты не понимаешь, Федя, – загорячился Рауль Абрамович. – Тут Восток! Они тут видят прекрасное. А у нас никто ничего не видит. Все ослепли от ненависти. У нас только вот это – убить, украсть, и все. А тут эстетика.

– Да какая там эстетика... Это миф! Вы поддались гипнозу.

– Ничего не миф. Ты послушай. Я в субботу ходил грибы собирать. Иду и вижу: сидит мужик. На корточках сидит и меня зовет. Я подхожу, а он мне цветочек показывает. Цветочек растет среди камней – и он меня пригласил им полюбоваться.

– Да он, наверное, посрать присел, ваш мужик, а тут вы со своими грибами...

– Вот-вот. Человек любуется цветком, слагает трехстишие, а у тебя в голове одно – «посрать». Я про это и говорю. Мне даже стыдно тогда стало, что он ходит в лес на цветочки любоваться – а я там грибы срываю, чтобы жрать их потом. Или вот сакура то же самое – им даже плодов с нее не надо.

– Правильно! Я давно говорю: сакура – это пустоцвет. Как и все остальное. Все вокруг: ах, Восток! ах, культура! А это никакая не культура, а порожняк.

– Что же тогда не порожняк? Вот эти ваши буги-вуги – не порожняк, да?

– Это тоже порожняк. Культура – это «Слово о полку Игореве». Культура – это протопоп Аввакум. И буги-вуги вы мне не шейте. Все эти буги-вуги, всякий там Голливуд разный, джаз, мормоны, хасиды, комиксы – это все ваше, а не наше!

Рауль Абрамович тяжело вздохнул.

– Федя, ну вот ты меня усадил, чаю налил – и все для чего? Чтобы ругаться? Вадичек, ну посмотри на него!

– А что, нормально! – сказал я. – Классическая амбивалентность. Тут вам и либидо, и мортидо. Все вперемешку.

– Чего-чего? – насторожился Федька. – Какое такое мортидо?

– Фрейда читать надо! – наставительно сказал Рауль Абрамович. – Фрейд был современник Иогана Штрауса. Он жил в Вене и все понимал. Либидо – это инстинкт любви. А мортидо – инстинкт смерти. Они сопутствуют друг другу.

Федька надул щеки и забарабанил ногтями по стакану.

– Ясно, – сказал он наконец. – Берешь бабу и сверху на нее ставишь пулемет. А сам пристраиваешься сзади и сочетаешь бабу с пулеметом в едином ритме.

Так, что ли?

– О боже! – Рауль Абрамович приложил кончики пальцев к вискам. – Опять пулемет! Зачем пулемет?!

– Не нравится!.. – осклабился Федька. – Человек всю жизнь кует пулеметы, а потом вздрагивает от одного слова! Что сказал бы Фрейд?

– Фрейд увидел бы здесь комплекс вины, – сказал Рауль Абрамович. – И был бы прав. Нельзя так долго работать на войну. Это вредно для совести.

– Ой-ой-ой! – Федька покрутил растопыренными пальцами. – Да кто другой гордился бы, что он ковал ядерный щит! Что он был причастен!

– Тут нечем гордиться, Федя. На самом деле, это страшно.

– Да вам не того страшно. Вам страшно, что вы вернетесь – а там коммуняки.

– И это тоже страшно.

– Ха! – Федька вдруг оживился. – А давайте пофантазируем. Давайте представим: вот вы вернулись – а там опять коммуняки. Знаете, что тогда будет?

– Знаю, знаю, – хмуро отозвался Рауль Абрамович. – Что-то там такое «в затылок».

– Э, нет! – сказал Федька. – В затылок – это потом. Сначала вам коленки посверлят. Дрелью.

Рауль Абрамович снял очки и стал протирать их носовым платком.

– Да вы не бойтесь! – успокоил его Федька. – Коммуняки к власти не придут. К власти придем мы.

– Кто это «мы»?

– Жесткие интеллектуалы!

– И что тогда?

– Тогда будет все, как надо. Потому что мы полностью задействуем потенциал православия. Оно будет старообрядческим. Эсхатологическим.

– Это как?

– А так! Раскольники когда-то сжигали себя в скитах. Но то было давно, до технического прогресса. Сегодня все делается проще. Объявим на весь мир, что Россия в одностороннем порядке взрывает весь свой ядерный потенциал.

– Зачем?

– А затем! Мы ведь православные, спасемся! А больше никто не спасется, и черт с ними. Так прямо и скажем. Представьте картину: по стране идут молебны, в массовом порядке отпускаются грехи, все поголовно молятся. Осталась, допустим, неделя. А там – паника! Готовы все с себя снять, лишь бы мы передумали. И вот уже на всех парах несутся к нам эшелоны с окорочками, летят боинги с ананасами, плывут танкера с оливковым маслом! Валютный Фонд аннулирует все наши долги, из Баварии протягивается пивной трубопровод, а фабрики Пьера Кардена строчат для нас телогрейки!

Федька раздухарился. Он забыл про чай, вскочил с кресла и делал быстрые проходки взад-вперед по кабинету, размахивая руками. Рауль Абрамович глядел на него, как лягушка на журавля.


---


Здравствуйте, уважаемый господин Вадим Смоленский! Позвольте мне, глубокоуважаемый многоучёный господин, преставляться Вам. Я профессор на кафедрой сравнительной культурологией Токийского Университета Таро Цутида. Могут показается Вам удивительным, но у нас в Тодай тоже русофилы есть. Частно я величайший русофил (особенно люблю тех с еврейского происхождения). Очень радовался за известие о новом международном университета и находив в Интернет Ваши страницы радовался вторично. Как Вы оцениваете приятность региона? Не посещал частно но слышал хороший источник и саке есть. Надеюсь, Вы и другие сотрудники наслаждаете природу и научную работу.

Тема моего исследования преставляет семиотический анализ тоталитарного дискурса. В этой связи позвольте задавать Вам вопрос. В статье Льва Канторовича "О преодолении постконцептуальной парадигмы" не могу понимать одно место:

"При тотальной сублимации логоса всякий дискурс конституируется апофатически, в силу чего любая попытка обретения транценденции неизбежно упирается в топос. Единственным спасением видится метаклассификация архетипов, когда каждому суггестивному слою атрибутировано свое гиперозначаемое. Миф-симулякр в такой квазииерархии обретает окончательную самотождественность, которую прекрасно демонстрируют, например, многочисленные апокрифы про Василия Ивановича."

Кто Василий Иванович? Мне показается, он известный человек. Но никакой энциклопедический словарь не содержает такую фамилию. Поэтому не могу понимать смысла Канторовича. Если Вы знаете кто Василий Иванович, учите меня пожалуйста. Надеюсь, когда-нибудь мы с Вами встретимся и разговариваем.

Спасибо Вам за Ваше терпение,

Цутида Таро


---


О нисходящих этнонимах


Метафоры, как известно, могут быть как восходящими, так и нисходящими. Восходящая метафора – это уподобление объекта могучему льву, трепетной лани, дневным и ночным светилам, Илье Муромцу, Наполеону Бонапарту и Диего Марадоне. Нисходящая же метафора отсылает нас к червям, шакалам, нечистотам, искариотам и чикатилам. Разница очевидна.

Но и не только метафоры. Имена, фамилии, географические названия, профессиональные жаргонизмы – все это может быть как восходящим, так и нисходящим. Исключительно восходящими могут быть разве что торговые марки. Зато школьные прозвища, наоборот, почти всегда бывают нисходящими.

В этом свете особенно интересны этнонимы – названия, которые люди дают этническим общностям. Подавляющее их большинство никуда не восходит и никуда не нисходит. «Француз», «киргиз», «норвежец», «кхмер» – это все сугубо нейтральные этнонимы, несущие денотативную функцию. Они просто обозначают. Бывает, впрочем, что нейтральный этноним вдруг начинает употребляться метафорически, становясь восходящим или, чаще, нисходящим. Таковы, к примеру, «спартанец», «пигмей» и «чукча». Но более распространено конструирование новых этнонимов, изначально нацеленных на уничижение. Здесь есть о чем поговорить.

Поучительна сама динамика появления этнонимов. Покуда этнос молод, господствуют простые разбиения, поэтому и этнонимов мало. Слева немцы, справа татары, посередине православные – и хватит. Потом начинается дробление и ветвление, возникают «жиды», «ляхи», «чухонцы», от православных откалываются «хохлы» и «бульбаши» – а уж с приходом индустриальной эпохи добрая половина нейтральных этнонимов обзаводится нисходящими двойниками.

И сколь разнообразна морфология этих образований! Незатейливые «чурки», «чучмеки» и «хачики» соседствуют с изящными кальками вроде «макаронника», «колбасника» и «лягушатника», а также с прямыми заимствованиями типа «ниггера» или «гринго». Популярны антропологические адъективы: «косоглазый», «бледнолицый», «черножопый», «пархатый». Есть даже уничижительный суффикс «ос»: исторически он оформлял слово «негритос», а позднее вычленился из этой лексемы, породив «америкоса». Похожий суффикс «ёз» пока довольствуется «китаёзом» – но лиха беда начало.

С другой стороны, такое разнообразие мы находим не во всяком языке. Если этнос в силу геополитических причин был долго изолирован от мира, то система этнонимов остается неразвитой – что мы сегодня и видим на Японских островах. Все нейтральные этнонимы в японском языке строятся при помощи суффикса «дзин»: «амэрикадзин», «росиадзин», «индодзин». Исключение сделано только для айнов («айну», без суффикса). Есть еще цветовые этнонимы: «хакудзин» («белый человек») и «кокудзин» («черный человек»). Желтому человеку в цветовом этнониме отказано, его называют «адзиадзин» («азиатский человек»). Все мыслимые дзины, за вычетом японцев («нихондзин»), объединены общим термином «гайдзин» («чужой человек», «человек извне»).

Интересно, что практическое толкование слова «гайдзин» не всегда бывает столь однозначно. Китайцы, корейцы и представители Юго-Восточной Азии входят в это множество с большими оговорками. Да и негра далеко не всякий назовет гайдзином. Иными словами, в неотягощенном теориями бытовом сознании «гайдзин» неодолимо тяготеет к «хакудзину», а иногда полностью с ним сливается. Здесь прослеживается живая аналогия с русским словом «иностранец». Теоретически иностранец может быть хоть папуасом, хоть белорусом – но в расхожем народном представлении это всегда холеный, надменный и чудаковатый Мистер-Твистер.

Далее: часто вызывает споры трактовка слова «гайдзин» как нейтрального этнонима. В развитой системе вежливых наворотов, которыми так славен японский язык, существуют более изысканные конструкции: «гайкокудзин» («человек из другой страны»), «гайкоку-но хито» (то же самое, но почтительнее) и «гайкоку-но ката» (совсем уже подобострастно, «иностранный господин»). На фоне этих перлов «гайдзин» блекнет и может показаться нисходящим этнонимом, обидной дразнилкой. Но это не так. От японского простонародья запросто можно услышать сочетание «гайдзин-сан» – в самом доброжелательном смысле. В то время как конструкции типа «мистер ниггер» или «товарищ чурка», наоборот, звучали бы подчеркнуто издевательски. Поэтому «гайдзин» – это именно нейтральный этноним, а «гайкокудзин» и иже с ним суть квазивосходящие этнонимы, обусловленные языковой спецификой.

А что же нисходящие этнонимы? Есть ли таковые в японском языке? Да, есть, но очень мало. Больше других здесь повезло корейцам, чья история пересекалась с японской отнюдь не на паритетных началах. Дремучий обыватель и правый националист никогда не упустят случая назвать корейца пообиднее: «чонко», «бакачон» или как-нибудь еще хлеще. А вот для китайцев подобные этнонимы не прижились: сказался многовековой комплекс перед культурным первородством великого соседа. Существует слово «роскэ», которым иногда награждают россиян, но непонятно: то ли здесь уничижительный суффикс «скэ», то ли искаженное самоназвание «русский». Нисходящая природа этого этнонима неочевидна. Словари и справочники поведают вам также о суффиксе «ко», делающем из американца «амэко», а из итальянца «итако» – но это все маргинальные вывихи, слэнговая периферия, бесконечно далекая от актуального языка.

В актуальном же японском языке нисходящие этнонимы для белых людей поражают своей простотой и неядреностью. Все они строятся присовокуплением к слову «гайдзин» уточняющих лексем. Широкое употребление имеют три этнонима: «хэнна гайдзин» («странный гайдзин»), «фурё-гайдзин» («нехороший гайдзин») и «бака-гайдзин» («гайдзин-дурак»). Даже удивительно, как таким бледным конструкциям удалось вытеснить из языка красочные средневековые названия для южных варваров: «длинноносые», «беловласые», «краснорожие»... Эстеты могут сокрушаться – но что свершилось, то свершилось.

И свершилось бы в любом случае. Не тогда, так нынче. Политическая корректность, рожденная нашим гуманным веком, последовательно выступает против любых нисходящих этнонимов. В цитаделях демократии они объявлены пережитками прошлого и безжалостно искореняются. Нет больше негров – есть афроамериканцы. Нет никаких дагов, хачиков, азеров, кабардосов и чучмеков – есть лица кавказской национальности. А совестливая японская интеллигенция и вовсе призывает списать в архив позорное слово «гайдзин».

Хорошо ли это?

С позиций абстрактного гуманизма – да, безусловно хорошо. Нисходящие этнонимы звучат обидно, провоцируют конфликты и препятствуют прогрессу. Без них человечество станет цивилизованнее. Но тонкий ценитель не может не вздохнуть, когда рожденное в народной гуще слово – пусть плохое, пусть обидное, но живое! – принудительно заменяется на мертвый, невыразительный конструкт. В этом видна неумолимая поступь технократической энтропии. Она не ведает прекрасного, она выедает из мировых языков хлесткость и ядреность, она сужает наш эмоциональный спектр. Ей нужно что-то противопоставить. Что именно?

Просматриваются два варианта.

Вариант первый: менять этнонимы не на нейтральные, а на восходящие. Вместо «нехороший гайдзин» говорить «хороший гайдзин». Это сохранило бы ширину спектра, сдвинув его в более приемлемую область. Но беда в том, что восходящих этнонимов существует крайне мало. Их практически нет. У народов мира никогда не возникало насущной потребности восхвалять соседей. Даже историко-метонимические «ковбой», «самурай», «янычар» или «джигит» сегодня безнадежно разъедены иронией. Они восходят совершенно не туда. Вариант технически неосуществим.

Вариант второй: наступив на горло национальным чувствам, принудительно назначить нисходящие этнонимы играть роль восходящих. Сделать это всем человечеством во имя борьбы с энтропией и во славу многополярности. Идея не столь утопична, как может показаться. Есть замечательные примеры. Взять слово «янки» – призванное быть оскорбительным, оно становится горделивым в устах американца. Весь мир кричит свое бесконечное «янки гоу хоум», а в ответ имеет «янки ноу-хау». Как тут не восхититься и как не заразиться таким здоровым отношением к любым и всяческим дразнилкам?

Поэтому автор этих страстных и неуклюжих строк – клятый москаль, грязный кацап, глупый роскэ, белый трэш, необрезанный гой, неверный шурави, пьяная русская свинья и что там еще осталось – высоко над головой поднимает древко с трепещущим полотнищем, на котором каллиграфически выведены два гордых иероглифа:


Г А Й


Д З И Н

Благо это и в самом деле совсем не обидно.


---



– Ха! – сказал я. – «Очень вежливо»... Да вы понимаете, что это такое – разговаривать по-японски очень вежливо? По-марсиански легче разговаривать, чем по-японски очень вежливо...

– Я понимаю. Он тоже так сказал. Он даже написал на отдельной бумажке все слова, которые надо в телефон говорить. Но ты сам понимаешь: банкет, спиртное, тыры-пыры... В общем, потерял я эту бумажку. Вся надежда теперь на тебя.

– Ну-ну...

– А в чем, собственно, трудность? – поинтересовался Владлен Эдисонович. – Неужели это настолько серьезный бит оф проблем?

– Видите ли, – сказал я, – это трудность субъективного толка. Мне крайне редко приходится разговаривать очень вежливо. В повседневной жизни это не так необходимо, поэтому практики почти нет. А практика нужна, поскольку очень уж все сложно. Понимаете, в учтивой речи следует изо всех сил принижать себя и всё, относящееся к себе. А собеседника и всё, относящееся к нему, надо изо всех сил возвышать. Требование логичное – но беда в том, что все эти принижения и возвышения осуществляются сугубо грамматическими средствами. Существуют такие специальные глагольные формы – отдельно для себя и для собеседника. Сами по себе они ничего не значат, поэтому в разговоре их легко перепутать. Возвысить себя и принизить собеседника. А это не дай бог. Это оскорбление. Иностранцам вообще не рекомендуют говорить очень вежливо – от греха подальше.

– Вадичек! – сказал Рауль Абрамович. – Это все очень интересно. Но нам не надо про глагольные формы. Нам надо в баню. Я понимаю, это сложнее, чем с девушками любезничать – но ведь и практика будет, не так ли?

– Хорошо, давайте телефон.

– Вот. Я тебе его даже сам наберу. Короче: мы все, сколько нас тут есть, хотим пойти к ним в баню. Сегодня днем, часа в четыре.

Раздался длинный гудок, и вслед за ним мужской голос:

– Моси-моси!

– Здравствуйте, – сказал я.

– Здравствуйте, – ответил голос.

Я сжал трубку и мобилизовался.

– Вас беспокоит негодный сотрудник университета.

– Хай! – сказала трубка. «Хай», мы вас поняли, продолжайте.

– Меня зовут Лишайников.

– Хай!

– Я негодный друг господина Судзуки.

– Хай!

– Мне кажется, что я хотел бы посетить вашу достойную баню. С моими негодными друзьями.

– Хай! – сказала трубка. – А сколько достойных господ соизволит посетить нашу негодную баню?

– Вашу достойную баню, – сказал я, – соизволит посетить три негодных человека.

– Вадичек! – вмешался Рауль Абрамович. – Ты почему три пальца отогнул? Нас четверо!

– Минуточку! – я зажал трубку ладонью. – А кто четвертый?

– Ты, конечно!

– Почему я? Я не собирался...

– А как без тебя? Вдруг они будут что-нибудь говорить?

– Простите пожалуйста, – сказал я в трубку. – У меня нет слов, чтобы передать, как мне неловко – но тут у нас появился еще один негодный человек. И он тоже хочет в вашу негодную баню.

Через секунду я осознал, какую страшную вещь вымолвил.

– Ой! – спина у меня похолодела. – Я перепутал! Я имел в виду: «достойную баню». Наш негодный человек хочет к вам в достойную баню!..

Трубка молчала.

– Накрылось! – шепнул я профессору. – С грамматикой облажался, теперь ничего не выйдет. Зачем вы меня перебили?

Рауль Абрамович виновато разводил руками.

– Моси-моси! – сказала вдруг трубка.

– Моси-моси! – отозвался я.

– Значит, пожалует четыре достойных гостя?

– Совершенно верно.

– А когда это произойдет?

– Сегодня в четыре часа.

– Понятно. Будем с нетерпением ждать.

– Спасибо. Мы пожалуем.

– Всего доброго.

– До свиданья.

Я уронил трубку и рухнул в кресло.

– Все нормально. Они нас ждут.

Ученые профессора тряслись от смеха.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего, ничего, – сказал Владлен Эдисонович. – Это очень кул, что вы спикаете по-джапанизски. Просто было забавно наблюдать, как вы все время кланяетесь. Ведь по телефону этого не видно...

– Привычка, – хмуро сказал я, вытирая со лба капельки пота.


---
Вложения
05(tx)_DL3_17_sm.png
05(tx)_DL3_17_sm.png (834.9 КБ) 226 просмотров

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 23 июн 2020, 22:22

Александр Петрович Никонов
Судьба цивилизатора. Теория и практика гибели империй


111111111_47.jpg
111111111_47.jpg (102.15 КБ) 200 просмотров

Защита своей родины, своей стадной территории — священный долг любого павиана.

Кстати, о павианах… Вы знаете, как воюют павианы и другие обезьяны, живущие в саванне? Обращаю внимание читателя на саванну, потому что наши предки — как раз обитатели саванны, и у всех видов саванных приматов под влиянием природной среды сформировалось одинаковое поведение. В биологии это называется конвергенцией — когда у совершенно разных видов формируются одинаковые телесные или поведенческие признаки, обусловленные обитанием в одинаковой природной среде. Итак, войны павианов на открытом пространстве…

В походном строю стадо павианов повторяет предбоевой порядок пехоты. В центре идут доминанты — патриархи стада, вокруг которых все самое ценное — самки с детенышами. Впереди идет боевой авангард — субдоминантные особи, молодые самцы. Сзади — арьергардное прикрытие из самцов третьего ранга, послабее. Если местность пересеченная, плохо просматриваемая, с двух сторон может быть еще два небольших отряда флангового прикрытия.

Если предстоит война с другим племенем павианов — например, пограничный конфликт, два войска павианов выстраиваются друг перед другом в виде двух полумесяцев вогнутыми сторонами друг к другу. В центре — патриархи. Именно такое боевое построение до сих пор остается у многих туземных племен. Именно такое боевое построение долгое время было характерно для древних человеческих сообществ. Только потом, когда прогресс изменил условия (усовершенствовал средства) ведения войны, изменилось и построение приматов вида homo sapiens. Появилась, например, легионная римская армия с манипулярным устройством. Но не будем забегать вперед…

Забежим назад. В мире животных правило простое — кто больше, тот сильней. Поэтому каждый старается выглядеть значительнее, чем есть на самом деле: жаба в случае опасности раздувается; кобра поднимается и раскрывает «капюшон»; кошка выгибается дугой и поднимает шерсть дыбом; царь или вожак стаи всегда сидят на возвышении; жрецы, монахи и бояре носят высокие клобуки; римские легионеры, русские гусары и прочие солдаты допулеметной эпохи носили шлемы с гребнями, киверами, перьями, рогами, зрительно увеличивающими рост их носителя. Простое психологическое оружие, приводной механизм которого спрятан в таких древних слоях мозга, что включается автоматически, минуя сознание. Поэтому всегда действует. Поэтому всегда и носили — непреходящая была у военных мода. И до сих пор еще осталась — офицерики стараются подобрать себе фуражку с тульей повыше. Павианы…

Любопытно, что конфликт между стадами павианов может разрешиться как общей бойней, так и схваткой двух самых сильных особей. У людей это тоже сохранилось. Кто знает историю, должен вспомнить поединок Пересвета и Челубея — двух доминантных особей — перед рядами войск. А кто истории не знает, вспомнит голливудский блокбастер «Троя», в котором Ахиллес дрался с каким-то громилой перед лицом двух армий.

Кстати говоря, мне рассказывали, что подобные бои до сих случаются при разборках двух банд уголовников. Иногда вместо того чтобы устраивать перестрелку, бригады выставляют на бой двух крупных самцов — кто победит, того и правда.

И еще одна не менее важная деталь. У саванных приматов геронтократия, то есть власть в стае держат старшие по возрасту особи. А воюют приматы — детьми. В войске у них — сплошь молодые самцы. Сами патриархи-геронтократы предпочитают не воевать, они в центре. Война детьми — это видовой признак приматов. Он остался и у нас: по сей день наш вид призывает в войско детей: стукнуло парню 18 лет — изволь в армию. У кабанов, скажем, совсем не так. У них сражаются только секачи — матерые, здоровенные, седые самцы с желтыми клыками. А обезьяны посылают в бой более слабых — молодняк. Благородные звери, что тут скажешь…


---

Если раб у хозяина что-то украл, считается ли это кражей? Правильный ответ: нет, не считается. Потому что раб — вещь, принадлежащая хозяину. И украденное также принадлежит хозяину. Стало быть, имущественный статус «украденной» вещи не меняется. Никакой кражи не было. Вещь просто перешла из одного кармана хозяина в другой. А чтобы хозяин в растерянности не хлопал себя по карманам, ища переместившуюся вещь, он может раба наказать — чтобы впредь не перекладывал хозяйские вещи. Раба можно, например, казнить. Или продать. Ну, казнить невыгодно — за раба деньги плачены. А при продаже по закону о защите прав потребителей нужно предупредить покупателя, что раб вороват.


---


Ну а теперь еще один парадокс античности. Учитывая, как мы уже сказали, что античность привела «к необычайно широкому для аграрных обществ распространению рабского труда», давайте сравним «степень свободы» в деревенской и городской империях. На первый взгляд, античность в этом смысле выглядит злее — там рабы, а в аграрной империи — хоть и «прописанные» на земле, но номинально свободные крестьяне.

Однако положение крестьянина от положения раба практически не отличается. Разница только в том, что раба продают отдельно, а крестьянина, как правило, вместе с землей. В деревенской империи соотношение крестьян и знати 9:1, то есть 90 % подданных деревенской империи — подневольные люди, крестьяне. Оставшиеся 10 % — военное сословие, знать, которую тоже особенно вольной не назовешь, они и сами часто называют себя рабами государя. В любой момент по прихоти деспота любого из них могут схватить и отправить на эшафот.

А вот в античных городах количество рабов не превышает 30 % всех жителей, остальные — свободные граждане. Остро ощущающие и ценящие свою свободу.

Еще раз: демократия, закон, общественная договоренность о допустимых налогах плюс острое ощущение личной свободы — вот те черты, которые передались по наследству европейской цивилизации. И проросли в ней удивительными побегами.


---


Я бы не стал, как Филофей, называть Москву Третьим Римом. Третий Рим — это Запад. А Москва — Карфаген. А Карфаген, как известно, должен быть разрушен…

Конкуренция Запада и Совка не была конкуренцией двух принципиально разных типов цивилизации. Эта была конкуренция близких родственников, конкуренция двух «современных античностей» — Прагматичной и Экстатичной…

Традиционалисты-дугины-катоны пеняют нам, цивилизаторам, за излишний упор на экономику, за глобализаторство и культурную нивелировку. Так вот, именно недооценка экономики, точнее говоря, человеческой алчности, животности, любви к развлечениям, гедонизму, хорошей жизни (а это все только и развивает экономику, заставляя людей работать) — привела к падению Советского Карфагена. Всем, что есть лучшего в нас и в нашей цивилизации, мы обязаны худшим чертам нашей животной личности. А лучшие, альтруистические черты этой личности, например, коллективизм и стремление принести всем добро, порой ведут к войнам, концлагерям и крови. Парадоксальная диалектика жизни.


---


Раб чем хорош? Ему не надо платить зарплату, за харчи работает. А чем раб плох? Да тем же самым — он не получает зарплату. То есть не является Потребителем (видите, это уважаемое слово стараюсь писать с большой буквы). Раб не тратит деньги = раб ничего не покупает = раб не способствует развитию экономики. Он наполовину изъят из экономики, он присутствует в ней только как производящая сила. Представьте себе, что в стране все рабы и только двое свободных. Им принадлежит весь рабский труд. Они между собой его обменивают. Вот и вся экономика в стране — из двух человек…


---


Фразы о том, что Америка — это плавильный котел, о том, что Америка — страна иммигрантов, давно стали общим местом. Даже Рузвельт, не подумавши, такое ляпнул: «Все американцы, кроме индейцев, — иммигранты или потомки иммигрантов».

А между тем римляне никогда небыли морским наро… тьфуты, зараза… А между тем, люди, создавшие Америку, никогда не были иммигрантами. Они были колонистами. Почувствуйте разницу.

Иммигранты прибывают в чужую страну и начинают встраиваться в нее, меняя свою ментальность под местную. В этом случае ментальность иммигранта — ведомая, аборигена — ведущая.

Колонисты прибывают на пустое место. И привозят с собой ментальность. Их система ценностей, их идентификация становится стержневой. В Америке стержневой культурой стало англосаксонское протестантство. Аналогичным образом римляне когда-то колонизировали пространство — приезжали римские колонисты и сеяли зернышко римского города. Вокруг которого разрасталась цивилизация.


---


Вообще, чем ближе человек к народу, тем меньше он человек.

Да, друзья мои. Я не люблю народ. Точнее, народы. Отдельные люди попадаются замечательные! Но как только они собираются в толпу или, еще хуже, в народ — пиши пропало. Караван судов идет как самое медленное судно. Народ мыслит как самые глупые его представители. Ну или, в лучшем случае, как средние…

От «народности» нужно избавляться, а не стремиться к ней с объятиями политкорректности и мультикультурализма. И букет демократии, как это делают морские пехотинцы США, нести народам, тем более отсталым, весьма опасно. Римляне, кстати, не носили, а старались оставить у варваров то правление, к которому они привыкли, будь то царь или религиозный парламент — синедрион.

Особенно опасен народ, вооруженный демократией, в отсталых странах. Там все эти игры в демократию быстро заканчиваются анархией и приходом к власти диктатора. И тут Запад сам виноват: нельзя распространять правила «взрослых» стран на «недоразвитые».

В последнее время в разных изданиях по всему миру замелькала такая цифра: если в стране, где внедряется демократия, доход надушу населения менее 3000 долларов в год, росток демократии не приживается — через 8-15 лет мучений демократия неминуемо перерождается в авторитаризм или даже в тоталитаризм. Эту цифру (3000 $) газетчики списали у американского мыслителя пакистанского происхождения Фарида Закарии (прекрасно ассимилированный варвар!), который приводит ее в своей книжке «Будущее свободы». В России начала девяностых, когда росток демократии был приживлен, доход держался на отметке много меньше роковой суммы. Прошло десять лет. Итог закономерен…


---


Избыточная демократия опасна не только для диких обществ, но и для развитых. Я уже приводил этот знаменитый пример в своей не менее знаменитой книге «Конец феминизма», приведу его еще раз. Даже в экономически развитой Америке избыток демократии заводит общество в тупик. В 1960-е годы в США было проведено 88 референдумов, а в 1990-е годы — 378. Больше всего в деле демократизации преуспела Калифорния, там власти так чутко прислушивались к непосредственному мнению народа, что 85 % бюджета шло на цели, выявленные в ходе референдумов. Результат известен: глубокий финансовый кризис, веерные отключения электроэнергии, отзыв губернатора Дэвиса в октябре 2003 года, избрание губернатором Шварценеггера… Дело в том, что массовое сознание шизофренично: народ вполне может проголосовать за взаимоисключающие вещи, например, снижение налогов и увеличение социальных выплат.

Между прочим, на те же демократические грабли излишнего доверия народу наступали и в древнем мире. Полибий, скажем, писал о причинах победы Рима над Карфагеном так: «Что касается государства карфагенян, то, мне кажется, первоначально оно было устроено превосходно, по крайне мере в главном… Но уже к тому времени, когда карфагеняне начали Ганнибалову войну, государство их было хуже римского… У карфагенян наибольшую силу во всех начинаниях имел тогда народ, а у римлян высшая мера значения принадлежала сенату. Тогда как у карфагенян совет держала толпа, у римлян — лучшие граждане, и потому решения римлян в делах государственных были разумнее».

Да и Древний Рим перед самым падением Республики чересчур увлекся народничеством и демократическими экспериментами. Социалистические земельные реформы Гракхов и сопутствующие им законопроекты основательно потрясли столпы римской власти, сдвигая центр власти от аристократии в сторону охлоса. Подобная анархизация не могла долго продолжаться и позже самым естественным образом привела к гражданской войне и диктатуре.

Между тем, только процедура социальной селекции, выращивающая элиты, может дать по-настоящему качественный человеческий ресурс. А не безликий и бессловесный навоз истории — народ. Когда в постсредневековой Европе только-только формировались демократические процедуры, первые свободы и допуск к демократии появились у аристократии, землевладельцев, дворян… Эти люди знали всех своих предков, стояли с ними в одном историческом ряду, неразрывно связанном с историей страны. За ними — точно так же, как за аристократами римскими — шла целая процессия славных предков. И потому они имели чувство исторической преемственности, чувство некоей ответственности перед Историей, перед Цивилизацией.

Ясно, что «отменить» демократию в современных развитых, полуразвитых и совсем недоразвитых обществах уже невозможно. Поэтому у меня деловое предложение: предлагаю вернуться к римскому рецепту. И это будет особенно актуально для стран переходных, догоняющих, типа России… У римлян был период, когда имущие граждане принимали участие в жизни страны большее, нежели неимущие. Как пишет историк Александр Махлаюк: «Исход голосования всегда оказывался в пользу богатых людей. Чаще всего центурии низших разрядов даже не успевали подать голос. Лишь в том случае, когда богатые не приходили к согласию между собой, голосовал средний класс. Такое положение дел может показаться несправедливым. Но римляне смотрели на это иначе. Они считали вполне правильным соизмерять ценность голоса с соответствующим участием в государственных расходах и военных предприятиях. Тот, кто нес большие расходы, приобретая боевого коня или полный доспех пехотинца, кто брал на себя большую ответственность… тот мог, по убеждению римлян, рассчитывать и набольшие политические права».

Объясняю суть идеи. Избирательное право отнять у плебеев уже нельзя. Но и доверять им голосовать по всякому поводу — все равно что доверить решения флюгеру. Есть выход — платная демократия! Хочешь голосовать на выборах президента — заплати в казну государства сто долларов (условная цифра, просто деньги должны быть ощутимыми). Хочешь принять участие в выборах парламента (не в качестве кандидата в депутаты, а в качестве избирателя) — 50 долларов. Мэра избираем — 30 баксов в кассу города будь добр отслюнявить. В Городскую Думу выборы — 10 долларов. Местные выборы — бесплатно.

Право избирать у народа таким образом никто не отнимает. Оно просто делается платным. То есть ответственным. Ведь халява не ценится. За халявным избирателем бегают с урной и умоляют: «Ну, пожалуйста, кинь бамажечку!» Не нужно умолять! Управление республикой — это привилегия гражданина. А за привилегии надо платить. Это нужно не для того, чтобы пополнить бюджет, разумеется. А только и исключительно для того, чтобы повысить градус ответственности человека за его выбор — хотя бы в пределах жалких ста долларов. Это абсолютно другое психологическое ощущение! Люди ценят только то, за что платят. Вынимая деньги из кармана, сто раз подумаешь, за кого голосовать — вот первое преимущество платной демократии. Второе преимущество — финансовый барьер отсечет от урн самый опасный контингент — люмпенов: алкоголиков, малограмотных, ленивых, тупых, ностальгирующих по прежним временам и пр. Так мы поставим цивилизационный барьер против волны «внутреннего варварства».

Процесс люмпенизации проходил и в Риме. Приезжая в метрополию в качестве рабов и постепенно обретая свободу и гражданство, вольноотпущенники становились горожанами-люмпенами и обретали право голоса. Покоритель Карфагена Сципион Младший, протестуя на Форуме против социалистических экспериментов Гракхов, с укоризной бросал агрессивной и социалистически настроенной римской толпе: «Многих из вас я привел в Рим закованными. И теперь, будучи раскованными, вы не заткнете мне рта!» Он был образованный аристократ и имел много больше моральных прав и знаний для управления республикой, нежели вчерашние кандальники.


---
Вложения
rome_stills_s1_025.JPG
rome_stills_s1_025.JPG (629.81 КБ) 195 просмотров

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 26 июн 2020, 12:49

Александр Никонов
Кризисы в истории цивилизаций


AN.jpg
AN.jpg (68.43 КБ) 165 просмотров

Хазин – пессимист. А также живое свидетельство и чудесная иллюстрация того простого факта, что мировоззрение человека пляшет от его личности, а не формирует ее, как кажется некоторым.

Поясню… Я периодически выступаю перед читателями. И вот во время одной из таких встреч некий гражданин задал мне вопрос, как формируется мировоззрение человека – почему одни люди либералы, а другие – непроходимые дураки (патриоты, коммунисты и проч.) Вопрос показался мне настолько важным, что я пообещал ответить на него интересующемуся гражданину после выступления. Мы спустились в кафе, расположенное в подвальном этаже книжного магазина «Библио-Глобус», и там за столиком я развернул свою мысль, начав с ударного тезиса:

– Мировоззрение – следствие генетики. Как человек внутренне устроен, таково и его восприятие мира. Генотип подбирает на себя одежку мировоззрения. Только не подумайте, что мировоззрение записано в генах, – нет, конечно. Гены строят тело – весь огромный комплекс взаимосвязанных механизмов, желез внутренней секреции, органов, которые играют гигантским слаженным оркестром, создавая определенный психотип своему носителю. В генных ансамблях записаны и передаются из поколения в поколение совсем простые вещи – например, большая или меньшая склонность к индивидуализму или иные первичные свойства характера, которые зависят, скажем, от способности организма производить серотонин («гормон счастья»). Человек может быть чуть больше или чуть меньше склонен к рефлексии, чуть больше или чуть меньше умен, склонен к риску, труслив или храбр. У него может быть ярче или, напротив, менее ярко выражен территориальный инстинкт. Весь этот набор качеств и формирует ту неровную площадку, на которую потом хорошо ляжет то или иное мировоззрение, своими выпуклостями заполняющее недостатки характера.

Скажем, если у человека менее развит территориальный инстинкт, менее выражено стадное чувство (потребность в сообществе себе подобных), он чуть более умен и самостоятелен, у него выше уровень эгоизма – вероятнее всего, он будет либералом. И наоборот… Стопроцентной корреляции здесь, конечно, нет, а палитра качеств, отвечающих за соматическое и, соответственно, ментальное функционирование, столь широка, что картина просто не может быть черно- белой. Но суть мною ухвачена верно. И если даже в процессе воспитания на человека с детства будет наложено не конгруэнтное ему мировоззрение, он будет чувствовать себя неуютно – до тех пор, пока не случится кризис личности. И тогда человек скинет с себя старое мировоззрение, заменив на что- то более соответствующее его натуре. После чего воскликнет: «Ах! У меня глаза открылись!» А это не глаза, это природа взяла свое.

Так что если вы слышите от какого-то экономиста апокалиптические сценарии, не пугайтесь – это не обязательно прямое следствие его знаний. Зачастую это просто отражение его натуры. Не более того. Пессимистическое мировоззрение самого печального экономиста эпохи Михаила Хазина вполне соответствует его внутреннему устройству. А не внешнему устройству этого мира. (При этом, будучи грамотным экономистом, он все-таки понимает пользу либеральных решений и даже сам себя называет либералом!)

Почему столько времени я уделил этому самому Хазину? Потому что он типичен для нашего переломного времени. Таких, как он, много. Переломные эпохи всегда порождают паникеров и кликуш. Они прут наверх, как опята после дождя, крича о том, что все вокруг распустились, забыли мораль или божьи заповеди и пора закрутить гайки, чтобы спасти погибающий во грехе мир.

Аватара пользователя
Mishazas
Ремесленник комиксов
Сообщения: 11275
Зарегистрирован: 19 май 2006, 17:02
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Mishazas » 26 июн 2020, 14:27

Tzratzk писал(а):
23 июн 2020, 22:22
Александр Петрович Никонов
Судьба цивилизатора. Теория и практика гибели империй


Да, друзья мои. Я не люблю народ. Точнее, народы. Отдельные люди попадаются замечательные! Но как только они собираются в толпу или, еще хуже, в народ — пиши пропало. Караван судов идет как самое медленное судно. Народ мыслит как самые глупые его представители. Ну или, в лучшем случае, как средние…
:)
---
(c) gary larson.jpg
(c) gary larson.jpg (70.67 КБ) 157 просмотров

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 26 июн 2020, 14:49

Александр Никонов
Кризисы в истории цивилизаций


86r037h-N-fave.jpg
86r037h-N-fave.jpg (1.04 МБ) 152 просмотра

Есть мнение, что все беды нашего безнравственного мира от денег и что без денег можно обойтись. Это правда. Без денег запросто можно обойтись. Если ты маленький ребенок. Если ты живешь в монастыре, в тюрьме, в сумасшедшем доме или в диком племени Амазонии. Или если ты существуешь не в жизни, а в фантастическом романе Ивана Ефремова или братьев Стругацких про коммунизм.

Но вряд ли вы – выдуманный персонаж из книги. Не думаю также, что вы ребенок или дикарь: серьезные книги читают взрослые цивилизованные люди. А взрослые люди могут жить без денег только в трех оставшихся вариантах – монастырь, психушка, тюрьма. Все эти столь разные места характеризуются одним: это места лишения свободы. Иными словами, без денег жить можно только в условиях жесткой неволи и сурового режима, несвободы. И отсюда простой вывод: деньги – это свобода. Деньги – это крылья.

А еще что? Об этом мы сейчас и поговорим… Но прежде я хотел бы слегка извиниться. Я вас обманул. Несильно, но обидно. На самом деле есть в мире места, где можно прожить и без денег, и на свободе. Я вам такие места сейчас покажу, а вы для себя решите, хотите ли вы такой жизни. И чем такая жизнь может обернуться. Не для тех, кто ею живет, а для всех остальных…



Глава 1


Обычно читатели приходят на встречу с писателем. В этот раз было наоборот – писатель шествовал по летнему Парижу навстречу с читателем. Сначала писателя вез поезд метро, потом его перемешали по тротуарам собственные ноги. Писателем был я. А моим читателем – Владимир Московцев. Я шел в нему в гости под мост. Потому что Владимир Московцев – парижский клошар, или, попросту говоря, бомж, и живет он под одним из парижских мостов, перекинутых над железной дорогой. Место это тихое, несмотря на рельсы, потому что железнодорожная колея давно заброшена, и, идя по мосту сверху, нельзя даже предположить, что там, под ногами, живет человек и мост служит ему крышей и одной стеной.

С одной стеной жить сложно, поэтому Володя под мостом построил себе самый настоящий двухэтажный домик из оцинкованных стальных труб, из которых обычно городят строительные леса. Там у него есть импровизированный столик, кровать, куча матрацев, крысы. Ну, крысы, правда, по- европейски вежливые. Они соблюдают нейтралитет и близко к человеческому домику не подходят. Володя с ними дружит и иногда подкармливает. Ведь если есть дом, должны быть и домашние животные.

Шел я в гости под мост не один. А со всем своим семейством. Ибо Лувр – удел каждого туриста, а попасть в гости к парижскому бомжу – редкая удача. По ходу дела жена задала резонный вопрос, что купить. Не с пустыми же руками в гости идти! По пути заскочили в магазин и купили шампанского и разных вонючих французских сыров. Это я придумал. А что, по-моему, все довольно органично – идем в гости к бомжу и берем с собой перебродившее вино и заплесневелый сыр!…

…Ярким солнечным днем мы сидели в тенечке, как на пикнике, и под пение птиц пили из одноразовых стаканов шампанское и закусывали сыром. Беседовали за жизнь. Вот такой вот у меня круг знакомств – от миллиардеров до бомжей. Нелегка писательская доля…

А пригласил меня к себе «домой» бездомный парижский клошар еще в Москве. В Москву он прилетал по делам – чтобы прикупить диски для изучения французского и новый ноутбук с русской раскладкой. И встретились мы в книжном магазине, где я проводил встречу с читателями. Как вы уже поняли, мои встречи с читателями порой приносят полезные плоды – не только для читателей, но и для меня самого. Отвечая на правильно поставленный вопрос, сам начинаешь что- то лучше понимать, как, например, это было в случае с парнем, спросившим о формировании мировоззрения. А в тот раз я приметил в толпе читателей знакомое лицо. Машинально кивнул и задумался: «Блин, а кто же это?»

И только к концу встречи вспомнил – это мой старинный шапочный знакомый из Риги, с которым я пересекался у других своих знакомых и про которого практически ничего не знал. Хорошо еще, что имя-фамилию вспомнил: Владимир Московцев. Кажется, он увлекался политикой и защищал права русских в Латвии.

После встречи Московцев подошел ко мне и мы отправились в ближайшее кафе. Где мне и открылись удивительные вещи. Но прежде, чем открыть их вам, скажу пару слов о моем собеседнике. За то время, что мы не виделись, он прошел тяжкий путь. Весь этот путь в подробностях я рисовать не буду, просто прочерчу пунктиром, буквально в двух словах, в одном абзаце…

Владимир Московцев большую часть своей жизни провел в борьбе. Он всегда боролся с властями. Боролся много, часто и весьма упорно. Боролся в России, боролся в Латвии. Он прошел через тюрьму и подполье. Был национал-большевиком лимоновского разлива. Голодал сорок дней в рижском

централе. Но в конце концов годы взяли свое и Владимир ушел на заслуженный отдых, обретя покой и счастье в жизни парижского клошара. Свое 45-летие он встретил «дома», под мостом, в полной гармонии с собой. В его скромном «жилище» есть все, что нужно современному парижскому бомжу, – пиджак «Хьюго Босс», ноутбук, сотовый телефон…

– Прибыв в столицу Франции, я честно подошел к полицейскому и на ломаном языке заявил, что хочу сдаться властям и прошу политического убежища, берите меня и помещайте в лагерь для перемещенных лиц… Полицейский сказал, что у него сейчас смена заканчивается и чтобы я пришел завтра. Так началось мое хождение по кабинетам. Со мной возились долго. Никак не могли понять, кто я такой. Они спрашивают мое «националити», имея в виду гражданство. Я объясняю, что такого не существует: я родился на Украине, но этнически я русский, а во времена СССР переехал в Латвию, и теперь я латвийский негражданин. Показываю латвийский паспорт. Они цепляются за паспорт и переспрашивают: так, значит, вы гражданин Латвии? Нет, говорю, вот смотрите: у меня тут приписка, что я негражданин. Они не понимают: как такое может быть?

«Ладно, и чего же вы хотите?» – «Я хочу политического убежища, потому что в Латвии меня преследуют». И тут выясняется, что это невозможно: Латвия признана демократическим государством, входит в Евросоюз. А люди, на законных основаниях живущие в Евросоюзе, могут по всему Евросоюзу беспрепятственно передвигаться. И одна часть Евросоюза не может дать политическое убежище человеку из другой части Евросоюза. Это нонсенс, юридический абсурд.

Хорошо, говорю, ну поставьте меня на какой-нибудь учет, на регистрацию, не знаю… А зачем, спрашивают, вы ничего не нарушаете и можете жить во Франции, сколько хотите. Мы вам дадим адрес, сходите туда, вам вручат талоны на бесплатное питание и проживание… Так я попал в коммунизм. Я живу практически без денег. Они здесь не нужны!

– Расскажи о коммунизме! Что вообще положено при коммунизме бездомному в Париже?

– Первое время я жил в ночлежках. К страшным ночлежкам, описанным у Горького, это не имеет никакого отношения. Там чисто, светло, многоярусные кровати. Но мне там не понравилось: слишком много спившихся и деградировавших личностей. А я интеллигент из хорошей семьи! Поэтому я нашел отличное место и теперь живу под мостом. Чисто, сухо…

Кстати, многие клошары точно так же, как и я, отказались от ночлежек и живут прямо на тротуарах. Часто вижу такую картину: лежит человек на одеялах поперек тротуара, а толпа обходит его, не смея потревожить. Но не все клошары так ленивы, чтобы лежать целый день на одном месте. Многие уходят погулять, а на своем любимом месте оставляют рюкзак и свернутое одеяло. Или еще проще: идешь по тротуару, видишь – стоит бутылка вина. Это значит, что здесь кто-то живет, занимать это место нельзя.

– А спать на улице не холодно?

– Климат в Париже вполне подходящий, только зимой к утру может слегка подморозить. Но у меня под мостом множество покрывал, одеял. Не мерзну. В моем «доме» есть все для нормальной жизни – одежда, сотовый телефон, ноутбук…

– Не боишься, что шмотки украдут, пока ты гуляешь по Парижу?

– При коммунизме не крадут, – махнул рукой Московцев. – Да и кому нужен поюзанный ноутбук, если из магазина можно новый украсть?

– А где ты заряжаешь свои гаджеты – телефон, ноутбук?

– Проснувшись утром, я иду в ближайший приют в двух кварталах от меня… Иду именно туда, потому что мне их здание очень нравится – в стиле хай-тек. Там я оставляю на зарядку телефон, ноутбук и могу оставить свою одежду, которую мне нужно постирать, и мне ее бесплатно постирают

и почистят. Там каждое утро я принимаю душ – при этом мне бесплатно выдают чистое полотенце, мыло, шампунь, крем для бритья, бритвенный станок, лосьон после бриться, зубную щетку с пастой и расческу. Если нужно, могу воспользоваться феном, утюгом. Помывшись, я завтракаю – пью какао. Тоже бесплатно.

Обедаю и ужинаю я в ресторане «Аврора» – туда мне дали карточку в социальной службе. Что он из себя представляет? Обычный ресторан – большой красивый зал, напоминающий стильные московские кафе, но с одним исключением: там нет официантов, еду берешь сам и нагружаешь на поднос. Чем кормят? За все это время не давали только лягушек, устриц и икру. Плов с мидиями, ананасы, жаркое, супы… Честно говоря, я даже не знаю, как называется большинство блюд, которыми меня кормят. Я там ел даже таких длинных раков с небольшими клешнями… не помню, как они называются. Постоянно в меню сыр – камамбер, дор-блю, рокфор. Много разных йогуртов. Помню, меня в первый раз поразила груша. Она была огромная и лежала на тарелке одна – очищенная от кожицы ровно-ровно, как будто песко-струйкой…

– А что еще положено клошару на халяву?

– Бесплатное посещение музеев и выставок, спортивных мероприятий, кинотеатров. Один раз в месяц я имею право на бесплатный сеанс массажа и беседу с психологом. Я также могу подать заявку, сказав, что меня интересует такое-то мероприятие или такой-то матч, и мне сделают билет. Вообще, во всех ночлежках раскиданы брошюры, которые советуют клошарам, куда им обращаться, если им что-нибудь нужно.

– А медицинское обслуживание?

– Бесплатное, конечно. Причем, поскольку мой французский еще очень плох и я толком не могу объяснить, в чем моя проблема, они приглашают на определенный день переводчика и просят меня подойти именно в этот день и в это время.

– И что нужно для того, чтобы получить такую сказочную халяву?

– Вот типичный вопрос совка! Меня все спрашивают, какие справки надо собрать, чтобы кормили-поили-обстирывали бесплатно. Никакие! Я могу даже свой паспорт не показывать. Просто, если человек обращается в социальную службу за помощью, значит, он реально в ней нуждается, иначе бы не пришел. Так зачем еще какие-то справки?!.

– И я могу, что ли, заявиться туда и получить талон в ресторан и бесплатную ночлежку с чистым бельем?

– Конечно.

– И никто визу не спросит?

– Интересоваться визами – не дело социальных работников. Их дело – оказывать помощь людям. И если к ним приходит человек без документов, они просто помогают ему, не интересуясь, откуда он взялся… Там давно уже решили, что дешевле для страны бесплатно кормить бездомных на свободе, чем сначала терпеть от них преступления, а потом так же бесплатно кормить их в тюрьме да еще платить полицейским, которые их ловят… Дешевле бесплатно обстирывать бомжей, чем бороться с антисанитарией и терпеть на улицах города живые рассадники вшей и блох.

– Но есть еще так называемые общественные работы – махать лопатой, строить дороги… Можно заставить убирать мусор вместо гастарбайтеров. Проблема в том, что они просто не хотят работать! Вот ты, почему ты не работаешь?

– Не хочу.

– О том и речь… Ладно, продолжим экскурсию по коммунизму. Я знаю, у тебя есть интернет-адрес. Откуда у бомжа Интернет?

– Хожу в Национальную библиотеку, там бесплатный Интернет.

– И что нужно, чтобы записаться в библиотеку? Паспорт?

– Библиотеки бывают разные. В Центре Помпиду вообще ничего не нужно. Просто заходишь и сидишь. В Помпиду, кстати, собирается очень много клошаров, они там не всегда читают книги, а часто просто спят за столом.

– С едой, мытьем и электричеством понятно. А где ты берешь одежду?

– Ее кругом полно! Все, что на мне надето, я взял на улице. Еще вполне хорошие веши люди не бросают в мусорные баки, а, вычистив, вешают возле своего дома на плечиках. Я иду, вижу – висит пиджак или свитер, меряю… Так у меня появился почти новый пиджак «Хьюго Босс». Скажу тебе честно, у меня никогда не было столько отличных вещей, как сейчас! Когда я занимался политической борьбой в Латвии и России, ходил в старой шинели.

– А нижнее белье тоже выдают?

– Нижнее белье можно заказать в социальной службе. Но проще взять в магазине. Раньше я вообще в магазины не ходил. К чему? Потом пошел и просек фишку. Ой, как же там тырят! Про то, что под полу засовывают по мелочи, я уж и не говорю. Но некоторые умудряются заходить в супермаркет с огромными сумками, типа таких, какие у нас челноки носят, набивают эти сумки товаром и выносят. Изнутри они обделаны фольгой, которая экранирует сторожевые пищалки. А обыскивать людей без повода там не принято. Вот и прут. Магазинные кражи в Париже – целый бизнес! В день реально вынести из магазинов товару на тысячу евро и толкнуть его за полцены – за 500 евро. А какому-нибудь французу за 500 евро нужно неделю работать… Когда я все это понял, вошел в азарт! Но не корысти ради. Просто перед тем как ехать в Россию, вдруг подумал, что неудобно приезжать без подарков. Пошел в магазин компакт-дисков и вынес оттуда… Сколько бы ты думал?… Я потом общался с одним клошаром, который сказал, что его личный рекорд – 50 дисков за день из разных магазинов. А я из одного магазина за один раз вынес 100 дисков – полное собрание французской оперы за много лет и всю Эдит Пиаф!… А в следующий раз всем своим московским знакомым женщинам духов французских привезу.

– Но как ты попал в Москву без денег?

– Ты думаешь, если нет денег, то и поехать никуда нельзя? – хитро улыбнулся Московцев. – Многие клошары ездят отдыхать на Корсику, на южный берег Франции. Садишься на паром или в поезд и едешь.

– Без билета?

– А зачем билет?

– А вдруг контролер?

– Не вдруг, а обязательно! Система работает как часы: пока едешь, обязательно пройдет контролер. Скажешь ему, что у тебя нет билета, он выпишет штраф, даст тебе квитанцию: «Пожалуйста, месье, вот вам сувенир».

– А на самолет?

– Тут сложнее. Но есть в Париже одна международная организация, которая может помочь в решении этого вопроса. Мне эту конторку один человек посоветовал. Я туда пришел и сказал: так вышло, что я оказался во Франции, а теперь хочу возвратиться на родину. Они начали заполнять анкеты, бумаги. Пообещали рассмотреть мой вопрос и просили прийти через несколько дней. Я прихожу, мне говорят: в такой-то день, в такое-то время приезжайте в аэропорт де Голля, к такой-то стойке. К вам подойдет женщина и даст билеты. Так и случилось. А помимо билетов я получил на руки еще триста евро, что логично: не могу же я оказаться на родине совсем без денег! Если бы я попросил и обосновал, что мне надо 600 евро, дали бы 600. А если бы я сказал, что хочу открыть на родине небольшой магазинчик и мне на обзаведение необходимо 10 тысяч евро, думаю, дали бы и 10 тысяч.

– Ты рассказываешь какие-то невероятные веши!

– Самое удивительное, что этому не верят не только русские, но и многие французы, даже сами клошары! Когда я рассказывал своим знакомым клошарам про эту контору, они

стали говорить, что здесь наверняка какая-то подстава, и если мне дадут бесплатный билет из Франции, потом я уже никогда не смогу вернуться обратно… Чушь! Я лично знаю одного бывшего нашего, который таким образом каждый год летает из Парижа в свой родной Ижевск в отпуск. Он получает билет, деньги на расходы, в Ижевске на эти деньги гуляет, гнет «пальцы веером», а потом улетает обратно.

– Слушай, а может, тебе и пенсия положена?

– А как же! По возрасту.

– Но ведь ты же не работал во Франции ни дня! Ты же пальцем о палец не ударил, – возмутился я.

– Какая разница? Пенсия ведь полагается не за заслуги, а по возрасту. Я не знаю, как это будет выглядеть. Может, как денежное пособие, а может, это будет что-то вроде санатория, где меня будут кормить и за мной ухаживать. Но я уверен, что брошенным не останусь…

Вот такая история. Как видите, жить без денег очень даже можно. Но для этого нужны деньги. Чужие. Коммунистическая халява – она всегда за чужой счет. Вы бы хотели для себя такого нищего коммунизма? А оплачивать из своего кармана жизнь тех, кто не работает не потому, что не может, а потому, что просто не желает, хотели бы?

За нашего героя платят другие – работающие французы и французские предприятия. У которых из-за сильно развитой социальной системы Франции высоченные налоги. Которые флегматизируют бизнес и частную инициативу, принижают уровень жизни работающих и повышают уровень жизни бездельников, выравнивая их.

Уравниловка. Социализм.

Швыряют французы деньги на социалку, словно бисер мечут…


---


Есть у банка два заемщика – хороший человек и безработный негр. Вероятность того, что приличный гражданин выплатит кредит, довольно высока. А вероятность, что это сделает негр, сами понимаете… Но вы смешиваете эти риски в одной кастрюле дериватива и продаете сию бумагу «усредненных долгов» на рынке. Потом на основе этой ценной бумаги создаются другие деривативы (второго поколения), и риски таким образом распыляются по всей экономической системе. В результате этой «переупаковки рисков» происходит парадоксальная вещь: надежность операции для отдельного покупателя действительно растет, а всей системы – падает.


---


Для развития стране нужны ученые. А ученые – это образованные люди, которые себе цену знают. Штучный товар. Их не купишь сказками о национальном возрождении и патриотическими призывами. Потому что они имеют чувство собственного достоинства и хотят жить не в светлом завтра, а здесь и сейчас. Эти люди обладают широким кругозором и потому, в отличие от узколобых деревенщиков с инфантильным сознанием, не являются патриотами кусочка земли, именуемого страной. Они – люди мира, патриоты не куска земли, но цивилизации. Обратите как-нибудь внимание: все дети и подростки – великие патриоты! Это следствие недоразвитости, симптом инфантилизма. Люди образованные в этом смысле – взрослые. И востребованные. Поэтому они легко уезжают туда, где им дают развиваться, заниматься интересным делом и больше платят. То есть в Америку.

Соответственно, чтобы удержать в стране будущее, нужно ученым больше платить. Платить, несмотря на нищету страны: работяги перебьются, их много и они заменимы, в отличие от штучных эйнштейнов.

---


...В первую очередь «огуманились» страны с высоким уровнем жизни. И немудрено! Как я отмечал в «Апгрейде обезьяны», общество гуманно ровно настолько, насколько позволяют технологии и богатство.


---


Почему богатые богаты, а бедные бедны? Потому ли, что богатые безнравственны и жестоко эксплуатируют бедных? Отнюдь нет! Богатые живут лучше только потому, что они умнее бедных, – к такому выводу пришел Ричард Линн из университета Ольстера, который изучал вопрос связи интеллекта с богатством. И это справедливо не только на уровне отдельных людей, но и целых наций!

Интеллект – способность решать логические, математические, пространственно-координатные задачи. Именно на этих способностях стоит цивилизация. Интеллект формализуем и измеряется в баллах по результатам тестов. А значит, можно просчитать коэффициент корреляции между интеллектом и чем-нибудь еще. Например, богатством.

В Британии, США, Швеции, Франции, Италии, Испании прослеживается зависимость между уровнем жизни людей и их интеллектом по принципу «чем умнее – тем богаче». Причем, что любопытно, самый высокий интеллект показывают, как правило, жители столиц. Так, например, самые умные британцы живут в Лондоне (102,1 балла), а самые глупые – в Шотландии (97,3) и Северной Ирландии (96,7). Аналогично распределяются и доходы. Коэффициент корреляции интеллекта с уровнем дохода – 0,73.

Тот же результат и во Франции: парижане – самые умные, а самые глупые – корсиканцы. Оно и понятно: самые умные «д'артаньяны» рвутся «покорять Париж», потому что хотят себя по максимуму проявить. Им тесно в родном захолустье. А столица – концентратор всего лучшего, что рождает страна. Не зря Ломоносов ушел с рыбным обозом в Москву – не хотел, чтобы его способности пропали. А кто остался в Холмогорах? Соответствующий контингент…

Аналогичное распределение существует и по широтности: северяне в среднем умнее, чем южане. В США самые умные граждане живут в Массачусетсе (104,3), Нью-Гемпшире (104,2), Вермонте (103,8), а самые глупые – в Миссисипи (94,2), Алабаме (95,7) и Калифорнии (95,5).

Впрочем, то, что богатый Север планеты живет лучше нищего Юга, известно и без этих исследований. Такая ситуация не только на планете в целом, но и по странам – мы имеем богатый север Италии и ее бедный аграрный юг. Промышленный север СССР (который залезает аж в норильскую мерзлоту!) и сельскохозяйственный пшенично-хлопковый юг. В объединенной Европе тоже богаты северные страны, а чем южнее – тем беднее.

Правда, в упомянутых выше США, как пишет исследователь, «различия в 10 между штатами частично обусловлены пропорцией черного и латинооамериканского населения, представители которого в среднем имеют более низкий по сравнению с европейцами IQ (приблизительно 85, 89 и 100 соответственно). М. Макдэниэл вычислил, что средний интеллект по штату коррелирует на уровне 0,51 с процентом черного населения и на уровне 0,34 – с процентом латиноамериканских жителей».

То есть черные глупее латиносов, латиносы глупее белых, а белые глупее восточных азиатов. Это неприятное (для белых) открытие проявилось после статистической обработки результатов исследований, проведенных в 113 странах мира. Оказалось, восточные азиаты (корейцы, японцы, китайцы) имеют наивысший балл по интеллекту – 105. За ними следуют европейцы (99), юго-восточные азиаты (87), североафри- канцы (там, где была Римская империя) – 84. И далее идут жители тропической Африки с результатом 67 баллов. И именно в тропической Африке сейчас самые большие проблемы с экономикой, рождаемостью, продолжительностью жизни… Возможно, подобная зависимость объясняется размерами мозга: средний объем мозга восточных азиатов – 1416 см, у европейцев 1369 см, у юго-восточных азиатов – 1293 см, а у жителей тропической Африки – 1200 см.


---


В ноябре 2009 года, будучи в Лондоне, я схватил в метро бесплатную газету, где была опубликована ужасающая история нечеловеческого угнетения негров. Два негра – мужик да баба – вошли в кафе, заказали там разного-всякого, пожрали

и попросили счет. Им принесли чек, в котором официантка отметила, с какого именно столика был сделан заказ: «черная пара наверху». Официанты часто так делают. Чтобы не перепутать, где чей заказ, они делают пометки, например, «лысый в очках» или «мама с ребенком» или «компания в углу». Так вот, увидев, что их назвали «черной парой», черная пара дико возмутилась: да это же самый неприкрытый и оголтелый расизм – называть черного черным! Мы требуем извинений! Об этом случае жуткого расизма написали газеты, а хозяину заведения пришлось извиняться перед черными за то, что они черные…

Оглупление закономерно сопровождается повышенной обидчивостью. Собственно говоря, повышенная обидчивость – прямой признак глупости: чем человек глупее, тем легче его обидеть. Поэтому растет число людей, поднимающих шум в газетах или подающих в суд друг на друга и на организации, допустившие в публичной речи какой-нибудь неудачный или даже нейтральный оборот, который при большом желании можно было бы истолковать превратно. При этом все считают себя оскорбленными. И на этом основании требующими расправы над «неправильно мыслящими» и «не то говорящими».

Самый известный пример такого рода – реакция мусульман на датские карикатуры – пример, который я подробно разбирал в книге «Свобода от равенства и братства». И вот ведь парадокс: мусульмане третьего мира, как люди в экономическом (и, соответственно, ментальном) плане более отсталые, более традиционные, деревенские и потому диковатые, недалеко ушли от современных политкорректных юродивых леваков первого мира, которые бьют витрины и жгут машины, протестуя против Олимпиады в Ванкувере ради поддержки голодающих третьего мира.

Кстати, о Ванкувере. Там наши фигуристы Оксана До- мнина и Максим Шабалин показывали выступление под названием «Танцы аборигенов». Ну, то есть нарядились, как дикари, – в юбочки из пальмовых листьев, изобразили на костюмах нечто вроде татуировки и начали «зажигать» на льду. Так что вы думаете? Австралийским аборигенам кто-то донес на русских танцоров, и они выступили*?: протестами! Мол, над нашей культурой глумятся, к нам отнеслись без должного уважения, нужно запретить этот танец!… Глава совета австралийских аборигенов Уэльс Беллеар заявил прессе, что «танец оскорбительный, и мы рассматривает его как посягательство на культуру аборигенов, что является еще одним доказательством эксплуатации».

Защищая свои «поруганные права», австралийские дикари связались с канадскими аборигенами и попросили тех надавить на организаторов Олимпиады и урегулировать вопрос. А канадские аборигены нынче в большой силе! Они наряду с белыми людьми решают вопросы государственной важности, хотя не имеют даже письменности. На церемонии открытия Олимпиады часть торжественной программы была специально посвящена деятельности канадской организации аборигенов… Хорошо еще, наши объяснили представителю коренного канадского народа Тимауну Джойсу, что танец русских спортсменов – не поругание традиций австралийских аборигенов, но признак глубокого уважения, взаимообогащения культур, бла-бла-бла… И дикари смилостивились.

Но сама ситуация какова! Белые люди со средней массой мозга в 1300 граммов прогибаются перед аборигенами с массой мозга в 900 граммов! И тем самым ставят себя по интеллекту на одну ступеньку с первобытными дикарями. А между тем доктор биологических наук Сергей Савельев, который четверть века занимается проблемами мозга, заметил как-то в одном из интервью, что «человек становится асоциальным, если масса его мозга меньше 900 граммов…»


---


В чем же опасность перегуманизированного общественного сознания? Не только в том, что сверхгуманизм превращается в свою полную противоположность – страдания конкретных людей во имя абстрактных идеологем. Главная беда – в инфантилизации общества. В том, что гипертрофия гуманизма порождает иждивенческие настроения. Люди начинают думать, что им все должны только потому, что они плохо живут. Государство мне обязано купить протез – только потому, что у меня нет ноги!… Я не шучу. Я с этим столкнулся на программе Первого канала «Участок», куда меня пригласили в качестве эксперта. Программа была посвящена проблемам инвалидов, и меня до глубины души поразила степень инфантилизма, несамостоятельности нашего населения, которое свято убеждено в том, что не люди обеспечивают государство, а государство людей.


---


Социализм – это не общественный строй. Социализм – это не политическая цель или программа. Социализм – это даже не образ мысли. Социализм – это яд. И в этом смысле он – все вышеперечисленное. Социализм можно по капле добавлять в общество и смотреть за его медленным отравлением.

Вы знаете, чем французские официанты отличаются от немецких? Социализмом. Французы наглее и меньше хотят угодить клиенту. Иногда складывается впечатление, что клиент их вообще не интересует – настолько по-советски равнодушно они пробегают мимо. А почему? А потому, что чаевые уже включены в счет. Нет заинтересованности.

Социализм – это отсутствие заинтересованности.

Социализм – это когда живут за чужой счет, то есть тратят больше, чем зарабатывают. А у кого берут? У тех, кто зарабатывает достаточно. И в этом смысле жизнь в кредит, который невозможно отдать, тоже социализм. Халява. Но халява не бывает совсем бесплатной. Она всегда за чей-то счет. За счет потомков, например…

Алкоголь – яд. Но одновременно он же и метаболит, всегда присутствующий в организме. Так и с социализмом. Совсем без социализма обойтись нельзя: если не помогать пособиями безработным, те же деньги из казны придется тратить на прокорм заключенных в тюрьмах и содержание избыточного полицейского аппарата, ибо люди, поставленные в безвыходное положение, становятся опасными. Неплохо социализм работает в системе обязательного среднего образования, формируя фундамент экономики путем выращивания грамотного потребителя и работника. Справляется он со своими задачами и в области обязательного страхования опасной деятельности (например, страхование от аварий на дорогах). Вопрос в мере и области применения. И мера эта в последние полвека нарушалась – из-за сверхгуманизации.

Разве сверхдоступность кредитов, которые в США в последнее время давали едва ли не бомжам, не есть разновидность этого соцгуманизма? Разве распределение рисков, размазывание этих рисков, снятых с одного бедного заемщика, по всем благополучным гражданам не есть разновидность соцуравниловки? Это ведь то же самое: успешные поддержат неуспешных, чтобы и тем достался кусочек хорошей жизни… А потом, после кризиса, правительство США абсолютно в рузвельтовской манере поддерживало проблемные банки – за счет кого? Известное дело: неуспешных в бизнесе всегда поддерживают за счет успешных.

Жить надо по средствам – это и есть основной смысл либерализма. Теперь, в условиях кризиса, то есть в ситуации истощения ресурсной базы, будет уже не до избыточного гуманизма. Не до политкорректности. Пришла пора засучить рукава. После кризиса будет либерализм.


---


Все знают, что в России существует теневая экономика. Разные эксперты оценивают ее масштабы по-разному. Кто- то полагает, что теневая экономика в России составляет 20 % от официальной, другие эксперты отводят ей все 50 %. Но мало кто знает, что теневая экономика есть и в других странах. Те же эксперты полагают, что в США доля теневой экономики составляет 8 % от ВВП, а в Германии доходит до 15 %!

Теневая экономика – это не торговля наркотиками, как вы понимаете, а вполне обычная экономическая деятельность, только уклоняющаяся от налогов. Иными словами, теневая экономика – наиболее либеральная, максимально свободная экономика. Так вот, экономисты отмечают, что обычная экономика во время кризисов падает. А доля теневой растет. И более того! Теневая (читай, либеральная) экономика тормозит во время кризиса падение официальной экономики, тем самым помогая стране. Почему? Потому что налогов не платит и максимально эгоистична. Только это и спасает.

Смотрите… По прикидкам экспертов, в Греции и Португалии теневая экономика достигает 25 %, а в Германии и Ирландии – 15 %. После кризиса 2008 года в Греции и Португалии падение официальной экономики составило, соответственно, 0,6 и 2,6 %. А в Германии и Ирландии – 5 и 7,5 % соответственно. Почему? Потому что в Ирландии и Германии была меньшая доза чистого либерализма в экономике.

Либеральная составляющая в экономике прекрасно лечит кризисные явления. «Черный нал», полученный в непрозрачном секторе, сразу тратится, помогая экономике легальной. Кроме того, либеральная (теневая) экономика помогает рассасывать безработицу. По данным румынских экономистов, рост теневой экономики на 1 % приводит к сокращению безработицы на 0,13 %.


---


Экономистами давно подмечена негативная корреляция между ресурсным богатством страны и долгосрочными темпами ее экономического роста. И зависимость эта обратно пропорциональная. Взять ту же Саудовскую Аравию, которая стала буквально символом нефтяного преуспевания. Денег там действительно много. Но 90 % доходов бюджета страны составляют нефтяные деньги. Это значит, что «нормальная» экономика там работает, грубо говоря, всего на 10 %.

Единственное исключение из этого печального ряда стран – Норвегия. Несмотря на добываемую и экспортируемую нефть, страна эта экономически развитая и вполне демократическая. Не султанат какой-нибудь. Но только потому, что нефть на шельфах Норвегии обнаружили довольно поздно, когда страна уже имела иммунитет к халяве – развитую экономику, развитое население и зрелую систему управления. К тому же халявные деньги там решили не тратить бездумно, а изымать из экономики, формируя «фонды будущих поколений». Понимают: простой вброс халявных денег будет отравлять экономику.

Но даже в умной Норвегии мы наблюдаем то же явление – после открытия нефти рост нефтяного экспорта сопровождался сокращением экспорта других товаров! Легкие нефтяные деньги все-таки проникали в экономику, вызывая рост цен и затрудняя норвежским производителям экспорт их продукции.

Еще вопрос: а почему богатые ресурсами страны тяготеют к авторитаризму и коррупции? А потому что у властей нет нужды поддерживать диалог с обществом (то есть с мелкими и крупными предпринимателями, налогоплательщиками). Деньги властям и так капают. На них они могут кидать плебсу хлеба и зрелищ, не утруждая себя переговорами о допустимых изъятиях (налогах). Иными словами, властям спокойнее иметь дело с плебсом. Сама ситуация в такой стране формирует заказ на несамостоятельность и иждивенчество. А вся задача властей сводится лишь к распределению финансовых потоков, текущих из трубы. Труба одна. Отсюда коррупция. Если бы вместо одной сырьевой трубы были тысячи тонких трубочек мелких бизнесов, если бы богатство страны создавалось мириадами капилляров отдельных предпринимателей, максимально свободных в своих действиях, ситуация была бы совершенно иной – экономический диабет был бы невозможен. Потребовались бы целые социальные институты для возможности поддержания обратной связи с этими мелкими хозяйчиками страны, сидящими каждый у свой трубочки. И вся страна превратилась бы в одно «акционерное общество».

Парадоксально, но ту же самую «сырьевую» болезнь мы сегодня видим в США. Только там источником халявы была не нефть, а те самые «мировые деньги» (доллары), а также «сверхденьги» (деривативы), которые американцы нашлепали в неимоверных количествах, будучи не в силах удержаться от соблазна.


---

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 28 июн 2020, 22:43

Саймон Скэрроу
Римский орел


Римский орел - 1



Через какоето время прямой, как жердь, новобранец Катон сидел на верхней койке солдатского спального помещения. Задев макушкой соломенный мат, подложенный под черепицу кровли, он нервно поежился: нет ли там крыс? На груди юноши темнел медальон — небольшая свинцовая бляшка с его именем, номером легиона и имперской печатью. Эта вещица, подумал он горестно, всегда теперь будет с ним. До отставки или до гибели в одном из сражений. Тогда ее снимут служивые из похоронной команды, довольные тем, что труп удалось опознать. Уткнув подбородок в колени, Катон опечаленно размышлял, как ему выпутаться из этой кошмарной истории. Каморка, тесно заставленная солдатскими койками, если и отличалась от подсобных чуланчиков дворцовых конюшен, то далеко не в лучшую сторону.

А сами солдаты!

Просто животные, их по-иному нельзя и назвать. Пьяные, дурно пахнущие, непрерывно рыгающие. Катон с трудом сдерживал тошноту, когда ему их — одного за одним — представляли. Они, в свою очередь, по всей видимости, тоже не знали, как к нему относиться. С одной стороны, он был для них вроде начальником, с другой, каждый из них полагал, что справился бы с обязанностями помощника центуриона много лучше, чем какойто столичный молокосос. Последнее явственно проступало во всех неприязненных взглядах.

А говорили эти скоты лишь о том, кто трахнул больше девиц, убил больше варваров, дальше всех плюнул или громче всех бзднул. Усилием воли Катон заставил себя слушать все это не морщась, потом, выждав достаточно приличное время, свесился с койки и вежливо поинтересовался, не покажет ли кто ему его комнату. Все разговоры мгновенно прервались, все лица в помещении обратились к нему, и только тут до него вдруг дошло, насколько он влип.


---


Из окон среди колоннады лился свет, звучала музыка, слышались голоса. Опоздание на прием, наверное, считалось очень тяжким проступком, но не прийти совсем было немыслимо, так же как немыслимо было ослушаться приказа Бестии, а, как назло, в этот день солдаты маялись животами, и работа в нужниках заняла больше времени, чем ожидалось.

---
Вложения
1290449564877.jpg
1290449564877.jpg (912.09 КБ) 110 просмотров

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 29 июн 2020, 22:49

Виктор Рафаэльевич Дольник
Непослушное дитя биосферы
Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей


---

При контакте с непохожими на нас людьми срабатывает та же программа, что и у животных на близкий вид или свой подвид: неприятие. Расы человека по поверхностным признакам различаются больше, чем многие близкие виды. У человека и внутрирасовые различия, связанные с традицией, культурой, одеждой, прической, религией, могут быть столь заметны, что генетическая программа принимает их за межвидовые. А различия в языке?! Ничтожные по биологическому существу, но достаточные для полного или частичного непонимания по форме, они точно укладываются в программы поведенческой изоляции: многие виды птиц внешне неотличимы, но разделены разной формой песен. В отношении языка даже виден весь градиент реакций на видовые и подвидовые различия: если совсем непонятный язык (для русских эстонский, китайский или чукотский) нам просто непонятен, то более близкий (литовский, таджикский, немецкий) уже вызывает неприятие в отношении «не того» употребления знакомых корней и слов, а совсем близкие языки (сербский, польский, болгарский и тем более украинский и белорусский) воспринимаются просто как смешные, как пародия на русский. Многие писатели — от Гоголя до Шолохова — одним включением украинизмов в русский текст успешно вызывали и вызывают приступы зоологического смеха у миллионов читателей.

---

В перспективе биологического времени существования вида нам не дано знать, кто «прав», а кто — нет, кто отстал, а кто зашел в тупик или идет не туда. Только максимальное разнообразие, сохранение всего, что способно сохраниться, — надежный путь к устойчивости вида.

---
Вложения
14021533_612337168945010_2880174286486931784_n.jpg
14021533_612337168945010_2880174286486931784_n.jpg (84.91 КБ) 93 просмотра

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 01 июл 2020, 22:27

Андрей Ефремов
Неумолимая жизнь Барабанова


---
Андрей Ефремов.jpg
Андрей Ефремов.jpg (18.22 КБ) 67 просмотров
---

Оказалось, что Кнопф в жизни своей не срубил ни одного дерева. Кто его знает, может и правда немец? Я поставил его утаптывать снег вокруг елки, потом замахнулся синим, отточенным до бритвенной остроты лезвием. Наискось перерубленный ствол чмокнул, елочка задрожала и упала на Кнопфа.

– Барабан, Барабан, – сказал он, продираясь сквозь ветки, – тут гнездо.

Я взял елку с гнездом на плечо, и мы пошли к дому.

---


– Бред, – сказал я, ощущая, как водка делает свое дело. – Бредятина. Что ты задумал, каких сообщников нашел, а водки выпить стесняешься.

– Делай что хочешь, – казал Кнопф назидательно, – но должен быть порядок. – Он налил еще водки, и мы выпили за удачу. – Впустую пить нельзя, должен быть смысл.

– Черт подери, Кнопф, а на пол плевать можно?

– Человек, который плюет на пол, ничего не добьется.

Мы еще выпили, и я спросил, чего добился Кнопф.

– Семейство Куус построило чулан, и тебя в нем держат. Большой успех.

Володька скрипнул зубами, лицо его окостенело.

– Случайность, – сказал он, – и то, что ты меня по голове… случайность тоже.

– Кнопф, ты не немец, – сказал я, – Просто когда мы учились в школе, ты по вечерам секретным образом был у какого-то немца в услужении. Ты подхватил от него эти свои закидоны, как ветрянку.

Кнопф надулся и уставился в угол. Тогда я налил водочки и подал ему пиалу.

– Не хмурься, дружище Кнопф, все вздор. Ну, какая тебе корысть в том, что ты немец? Будь у тебя замок в Тюрингии – другое дело. Верь мне, Володька, я написал бы куда хочешь, какую хочешь бумагу про то, что ты немец. Знаешь, как я написал бы? «Дорогие немцы! Уже тридцать лет я знаком с Вовой Кнопфом и торжественно свидетельствую: всегда и во всем он был немец, что и подтверждалось соответствующими анализами на ежегодных медосмотрах».

Кнопф издал звук: среднее между вздохом и писком, потом повернулся. В глазах его стояли слезы.

– Ты… Ты… – и вдруг хлопнул меня по физиономии. Мы сцепились немного потаскали друг друга по комнате. Но каждый думал о том, что на шатком столике высится незакупоренная водка, и схватка наша оборвалась. Я налил водки, мы выпили и зажевали колбаской. Настоящей злости не было.

– Не горюй, Володька! – я толкнул Кнопфа в плечо. – Русский, немец, татарин – какая разница?

– Ты лжешь, Барабан. Ты и сам хотел бы стать немцем. Только ты не знаешь как. То-то же. Думаешь, подружку твою случайно зовут Мария Эвальдовна? Ты через нее стремишься стать немцем. Вот как!

– Она финка!

– Финны живут среди скал и фиордов. Они не треплются по всем углам. Финны – почти немцы. Хотя между нами говоря, Барабан, лучше бы она была шведкой.

Аватара пользователя
Tzratzk
Отец-основатель
Сообщения: 28209
Зарегистрирован: 06 май 2006, 07:55
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Боекомплект к Говорилке

Сообщение Tzratzk » 06 июл 2020, 11:46

Юрий Юрьевич Сенчуков
Да-цзе-шу — искусство пресечения боя



Особо хочется отметить то, что в первую очередь следует поражать не жизненно важные органы (сердце, печень, горло) — а уязвимые места (суставы, нервные узлы) рук и ног. Бить сразу в тело — все равно, что пытаться грабить банк, не убрав охрану, — почти бесполезно. Также бесполезно и пользоваться блоками спортивного каратэ — если рука не «убита», — она будет атаковать снова и снова. «Убив» ногу противника, мы лишаем его не только возможности драться, но стоять и ходить. «Убив» руку, мы открываем себе свободную зону поражения, беспрепятственно осыпая ударами незащищенный бок, а выкручивая как попало пораженную конечность, с легкостью управляем даже гораздо большим противником.
Вложения
podborka_dnevnaya_45.jpg
podborka_dnevnaya_45.jpg (58.44 КБ) 25 просмотров

Ответить

Вернуться в «Книги»